Охотница за снами

А здесь? Украсть простыню и спать на матрасе? И что я потом скажу? Набраться смелости и попросить старую? Только не это!

В Аранте все, что касалось особенностей женского тела: очищение, беременность, роды, - считалось непристойной темой, которую возбранялось обсуждать даже с мужем. И хотя многие понимали, что в здоровом человеческом теле не может быть ничего постыдного, запрет этот соблюдался строго. Супруги и любовники свободно обсуждали между собой близость, но ни одна женщина не осмелилась бы сказать своему мужчине, почему отказывает ему в ней.

«Не сегодня…» - говорила я Энгарду, и этого было достаточно.

Нет… зачем я только вспомнила об этом?! Вспомнила о нем…

Ночь – жаркая, влажная, совсем как та, когда мы последний раз были вместе, когда занимались любовью. Прошло три года, а я так и не смогла ничего забыть. Странно, но особенно ярко я вспоминала о нем, едва только рядом со мной появлялся какой-то мужчина. И память тотчас вступала в схватку с желаниями тела. И Кора словно была на ее стороне, погружая меня в сон, где Энгард казался более живым и настоящим, чем прежде наяву.

Я зажмурилась, потрясла головой, пытаясь отогнать эти мысли. А когда открыла глаза, сияние ларны в клетке ослепило. В отличие от зелено-лиловой Коры, моя новая, которой я так и не придумала имя, переливалась всеми оттенками желтого и оранжевого, как солнце. Эта ночь была самой важной, потому что нам с ней предстояло установить неразрывную связь на следующие три года. Мне нужно было поскорее уснуть, но события дня и тяжелые мысли захватили так сильно, что я не могла расслабиться.

И все же в конце концов дремота победила.

- Трина, - пробормотала я имя, родившееся на границе яви и сна.

3.4.

Таких бестолковых снов я в жизни еще не видела. Что-то похожее на живые картинки в стоящем на полке ящике, которые менялись, когда я нажимала на выпуклые кружочки черной коробочки. Только в этих невнятных обрывках я принимала самое непосредственное участие.

Куст стрельца в саду, осыпавший меня вместо смертельных листьев красными ягодами. Зеленая повозка Андрея, и я управляю ею, проезжаю через мост над протокой и мимо ярко-желтого дома. Марвен, несущий на кухонной рукавице ежа, внезапно превратившегося в Трину. Андрей в одежде Охотника: серый эрмис, кожаные штаны и сапоги, волосы под черной повязкой. Держит меня за руку и говорит с сердитым выражением лица. Говорит на своем языке, но я понимаю каждое слово.