Я не покорюсь, Адмирал!

К тому же, ветер крепчал и был почти противным, так что работы оказалось достаточно, чтобы отвлечься от всего, что осталось на большой земле.

Адмирал отдавал распоряжения машинально. Воды у самого западного города-порта Империи он знал настолько хорошо, что мог бы провести по ним корабль, даже будучи мертвецки пьяным или в полубреду. Но все же он сохранял сосредоточенность. Матросы вытягивались в струнку, когда на них падал тяжелый взгляд темно-синих глаз цвета морских глубин, и старались работать вдвое усерднее, чтобы не сердить капитана еще сильнее.

Андерсон сидел в шкиперском кресле на крытых шканцах, ветер доносил до него тихую болтовню моряков, которые работали с парусами на носу корабля.

— И все ж не пойму, чего ему звереть, — гундел низкорослый, широкоплечий матрос, растирая мозолистые, мясистые ладони. — Ну будет жена, так хоть за домом пригляд. Говорят еще, что дочка Шторма собой хороша, как принцесса из дальних стран: глаза черные, волосы золотом искрятся, а губы спелые, что наша ягода-красновка.

Второй моряк — высокий и жилистый, ловкий как кот — затянул канат и покачал головой, отбрасывая со лба белую челку.

— Да мало ли, чего болтают. Ты тяни лучше.

Последовали двадцать минут напряженной работы, но когда паруса, наконец, были установлены как надо, высокий моряк — Андерсон точно помнил, что его звали Том и что прибыл он с севера Империи — глянул украдкой в сторону шканцев.

— Да может, не из-за жены он взбесился. Я вот слыхал, что Император его давеча вызывал, да так отчехвостил, что капитан наш насилу ноги унес. Повезло еще, что жив остался. За что — не знаю, но в немилости он теперь, и коли что не так — может, и на плаху отмарширует.

Андерсон сжал кулак и с досадой ударил по деревянному подлокотнику. Полоснул яростным взглядом болтливых матросов и те принялись имитировать бурную деятельность, проверяя, все ли выполнено верно.

Адмирала раздражала не сама болтовня, взбесило скорее то, что оба попали в самую точку: ему досталось недавно от Императора, да и жениться на какой-то дикарке из мятежного, но почти падшего дома ему совершенно не хотелось. Но долг стоял превыше личных предпочтений. К тому же, Андерсон уже несколько дней обдумывал способ обойти неприятное обязательство, но сохранить в силе договор с Бартолио, однако пока не пришел к окончательному решению.