Я не покорюсь, Адмирал!

Оказавшись на палубе, я вцепилась в фальшбот, перегнулась через него почти пополам и глянула вниз. Старалась разглядеть в море хвосты или волосы сирен, но не видела ровным счетом ничего. Тем временем тритона связали и тоже втянули наверх. Не особенно заботясь о его комфорте, просто бросили на раскаленный доски. Я заметила, как лицо его на миг исказилось от боли, но в следующее мгновение уже стало совершенно беспристрастным.

— И как вы намереваетесь это объяснить, сэра Жаклин? — Эмиль с притворным спокойствием кивнул в сторону моего «трофея», но по взгляду, мечущему молнии, я поняла, что он взбешен.

— Ради… — я растерялась, не зная, поверит ли мне капитан, если скажу, что обладая тритоном, мы можем повелевать и целой стаей сирен? Что тритону никак нельзя умереть, и что подводные обитательницы пойдут на все, чтобы выкупить его жизнь? Сам этот упрямец скорее всего будет упорно делать вид, что ему плевать, жить или умереть — вон как высокомерно смотрит, и не важно, что валяется почти у меня под ногами.

— Ради? — поторопил меня Эиль, делая шаг вперед.

Я с трудом заставила себя не пятиться и выпрямить спину.

— Ради того, чтобы преподнести ценный подарок своему драгоценному жених. Это, — я с деланным пренебрежением указала на тритона, — один из морских принцев, довольно редкий экземпляр, а в Империи наверняка еще и дорогой.

Судя по скептичному взгляду, Эмиль до конца моим словам не поверил, но и других объяснений моим поступкам не нашел. А я решила закрепить успех:

— Так что его надо сохранить живым и хотя бы относительно здоровым.

— В трюме ему хватит воды, чтобы не сдохнуть. Бросьте туда и свяжите покрепче. Да смотрите, пенька в воде размякнет, так что навесьте цепей, — немного помолчав, все же распорядился Эмиль.

Два моряка подняли тритона за плечи и потащили по палубе волоком, раздался мерзкий скрип чешуи, на досках остались глубокие царапины. Перед тем, как принца сбросили в трюм, он обернулся и прожег меня взглядом, полным такой черной злобы, что я едва не вскрикнула.

Андерсон Штиль

Разноцветные дома, шумные улицы, яркие огни и пьяные крики Тихого города оставались позади. Андерсон не страдал излишней сентиментальностью, и потому не провожал взглядом пологие холмы, усыпанные двухэтажными домами, тянущимися вдоль кривых улиц.