Сумрачный волкодав и Проклятая фея смерти

Чувство вины за порушенный брак настолько сильно придавило Мьюра, что он безропотно согласился на все условия бывшей супруги и не подписал соглашение о разделе имущества, по которому практически всё, включая столичную квартиру и новенький автомобиль, отходило ей, только потому, что его услали в очередную командировку, прежде чем адвокат Лиесты успел подготовить документы. Вернулся Мьюр перед самым Йолем* (*день зимнего солнцестояния), когда адвокат уже укатил куда-то к морю, поэтому подписание соглашения опять отложилось.

А потом, в симпатичном уютном кафе «Огонек», куда он пригласил Таугу и Бьёрлига, чтобы отметить наступление нового года, дочь категорически отказалась отправляться с ним в пансионат под Анафом, куда они всегда ездили на новогодние праздники всей семьей, чтобы покататься на лыжах, разумеется, если Мьюра не отправляли в очередную командировку. После развода выяснилось, что Лиеста туда больше ездить не собирается, поэтому Мьюр решил, что поддержать эту традицию следует ему.

— Что за бред ты несешь? — потрясенно выдохнул Мьюр, обычно не позволявший себе разговаривать с детьми грубо.

— Я говорю правду! — вскинулась Тауга. — Ты не мой отец! Когда мама выходила за тебя замуж, она уже была беременна от другого. И теперь они снова встретились и скоро поженятся. И мой настоящий отец сможет обеспечить мне такую жизнь, которой я достойна!

— Это полная чушь! — категорично заявил Бьёрлиг.

— Действительно, Тауга, — примирительно сказал Мьюр, — что бы там тебе мама ни наговорила, но твой отец всё-таки я.

— А вот и нет! — дочь даже кулаки сжала от злости. — Она провела ритуал привязки, чтобы все, в том числе оборотни, так считали. Их с Гюннлейгом, моим настоящим отцом, тогда разлучили его родители, считавшие, что мама ему не пара, но она всё равно решила сохранить беременность, потому что очень его любила и хотела от него хотя бы ребенка.

— Подожди-подожди, — прервал запальчивую речь Мьюр. — Ты утверждаешь, что твоя мать провела запрещенный ритуал, чтобы выдать тебя за мою дочь?

— Вот именно! — решительно тряхнула головой Тауга.

— Запрещенный ритуал? Наша мама? Как же так? Её теперь что — посадят в тюрьму? — растерянно спросил Бьёрлиг.