Зелёная дверь

Как бы она не пыталась скрыться, как бы она не пыталась откреститься, боль никуда не уйдет. Потому что Поппи ее не отпускает.

***

Размеренный ход часов эхом раздавался по огромному заброшенному бальному залу. Позолота покрылась толстым слоем пыли и паутины. Витражные окна местами были выбиты, потемневшие осколки валялись здесь же, подле ниш, спрятанных тяжелыми драпированными кусками ткани. Лишь фреска на потолке была все такой же великолепной, словно ее не касались происки времени. Безучастные и беспристрастные лица смотрели вниз, но не замечали никого.

Поппи чувствовала себя весьма непривычно: облаченная в пышное платье с оголенными плечами и сложной прической. Ей очень хотелось взглянуть на себя в зеркало, но оно находилось на противоположном конце зала. Там же кто-то стоял, повернувшись к ней спиной.

Поппи первая подала голос, уверенная в том, что это все устроил Раймонд, с целью отвлечь ее от травмирующего воспоминания.

– Ну и зачем все это?

Человек медленно повернулся к ней, его лицо было закрыто маской.

Но даже так Поппи поняла, что это не демон. От страха и напряжения тело покрылось мурашками, а во рту пересохло. Похолодевшие пальцы рефлекторно сжались в кулаки.

Грянула музыка. Скрипки и фортепиано аккомпанировали друг другу, подстраиваясь и направляя. Надрывно. То затихая, то усиливаясь вновь. Самого оркестра не наблюдалось. Звук переливался из одного угла в другой, подкрадываясь или застигая врасплох, прямо за спиной.

Незнакомец плавно и не спеша пересек пространство большого зала, заложив руки за спину.

– Не окажете ли мне честь? – он галантно склонился перед Поппи, приглашая на танец.

Она хотела отказаться, но ее ответа не стали дожидаться. Мужчина с силой притянул ее к себе, да так, что от неожиданности Поппи чуть было не уткнулась лбом в его подбородок, чем вызвала снисходительную насмешку.

– Прошу меня простить, – нарочито вежливо прошептал партнер, увлекая Поппи все больше в танец.

Музыка ускорилась. Она полностью сосредоточилась на танце, еле поспевая за незнакомцем, который, как назло, прекрасно вальсировал.

Он словно не замечал, как Поппи наступала ему на ноги и прикусывала щеки от смущения. Его это лишь забавляло до такой степени, что его холодная вежливость была разбита совсем неуместной широкой улыбкой.

Поппи пыталась прекратить смотреть вниз, но, каждый раз, поднимая взгляд на незнакомца, она в смущении снова опускала глаза. Взгляд его хитрых глаз казался одновременно знакомым, и, в то же время, нет.