Зелёная дверь

Этого хватило, чтобы маленькая Поппи соскочила с кровати и выбежала из комнаты. Она замешкалась на мгновение, но последовала следом, как будто пытаясь схватить ребенка, уберечь, спрятать. Конечно же, у нее этого не вышло. Раймонд бросился за ними, не понимая, что происходит.

Поппи сложно было поднять глаза, сложно было увидеть это еще раз. Если раньше она возвращалась к этому воспоминанию снова и снова, так часто, что пленка памяти начинала затираться, терять свои очертания, оставляя лишь эмоциональную составляющую, то сейчас ей выпал шанс восполнить потери.

«Шанс».

Девочка стояла на коленях и плакала, умоляла прекратить, пока ее отец избивал мать, намотав ее волосы на кулак. Мать была голой. Ее разорванные вещи валялись рядом.

Каждый наносимый удар отражался на Поппи. Она еще громче всхлипывала, еще громче просила перестать, но отец не слушал ее. Слышал, но не слушал. Удары становились сильнее, всхлипы матери становились больнее.

– Изменяла?! – отец кричал.

– Нет, – шептала мать, пытаясь увернуться, но у нее не получалось.

– Клянись ребенком! Это ты ее довела! Ты виновата!

Он бил ее снова и снова. Снова и снова. Поппи ползала на коленях за ним, ее голос давно охрип. Все маленькое хрупкое тельце дрожало. Покрасневшее лицо блестело из-за соленых дорожек.

Взрослая Поппи стояла рядом, наблюдая в оцепенении. Было так больно и плохо, что невозможно шелохнуться. Как бы ей хотелось как-то помочь, как-то исправить всю сложившуюся ситуацию, но как? Что она могла сделать тогда, и что она может сделать сейчас? Это уже случилось.

Этого не исправить. Такое можно только пережить, «перевыжить». От глубокой раны шрам остается на всю жизнь. Как не пытайся его спрятать, скрыть, перекрыть... Он навсегда останется с тобой.

Раймонд пытался вмешаться, но его попытки не увенчивались успехом. Его руки беспомощно рассекали воздух. Демон, как смог, обнял взрослую Поппи, пытаясь заслонить ее своим телом. Он отвернулся, не в силах смотреть. Поппи задыхалась от слез.

Вдруг, девочка поднялась с колен и рванула в сторону прихожей.

Ей хотелось сбежать, скрыться, сделать так, чтобы все это закончилось. Но уйти ей не позволили. Мама удерживала ее в объятиях, когда девочка практически открыла входную дверь.

В ту ночь Поппи перестала чувствовать. Как будто ее сердце заменили куском льда. Она плакала – лед таял. Но сколько нужно пролить горячих слез, чтобы растопить холодный лед? И что останется взамен льда?

Боль всегда была с ней. Боль всегда будет с ней.