Оборотень по объявлению. Алрик

От этих мыслей уже сейчас больно и голова кружится, что же дальше будет? Определенно, только хуже мне будет! Втюрюсь по самое не балуйся и пропаду, а он — истинный сестры. Вон туфельку как ногами зажимает на полу, чтобы не потерять.

Нет, это надо заканчивать здесь и сейчас.

— Мишаня… — Алрик смотрел на меня предельно серьезно.

— Не проси закрыть глаза. Я знаю, что это. Вот доказательства, да еще с твоим запахом.

— Мишань, у тебя что-то с губами. — Блондин придвинулся ближе к моему лицу.

Я поднесла руку ко рту и надавила пальцем на губу. Правда, какая-то она не такая, будто опухла.

— У тебя редкая аллергия?

— Какая аллергия? — вдруг встрял бармен. — Он половину перечницы на свой букет высыпал и съел!

Алрик придвинулся еще ближе и вдруг повел носом. Опустил взгляд на мои губы, и вот сейчас я почувствовала, как их припекает. Не от половины перечницы, а от взгляда оборотня.

Аня, это же истинный сестры! Очнись!

Бармен с громким стуком поставил рядом с нами две кружки пива, но мы даже не дернулись.

Алрик еще раз повел носом.

— Чем это пахнет?

— Копченостями? — Мой голос сел.

— Нет, не то…

Он так близко, что еще немного — и я наброшусь на него. И тогда посмотрим, кто сильнее — маленькая влюбленная медведица или большой чужой волк.

Нет, нельзя! Скорее всего, он отвлекает, потому что я раскрыла его хитрость с таблеткой.

— От твоей туфли несет за версту! — рыкнула я и резко отвернулась, задела локтем кружки с пивом.

Пш-ш! Оно полилось со стойки прямо на туфельку под ногами.

— Больше не пахнет, — вырвалось у меня.

И мне было стыдно за радость, которая при этом меня охватила.

***

Алрик

— Fan! Vad i helvete tänkte du på?!

Любому другому давно бы уже ударил по морде.

— Jag blev så jävla arg! Växer dina händer ur din röv?

Я поднял туфельку и понюхал, по телу прошла дрожь — предвестник оборота. От обуви адски несло нефильтрованным пивом.

Мишаня вжал голову в плечи и брякнул:

— Извини.

А потом подорвался со стула и стянул со стойки салфетки, сунулся ко мне.

— А ты можешь повторить, что ты сказал, а то я ни бельмеса по-шведски? — Мишаня выглядел раскаявшимся, но мне было не до него.

— Лучше не переводить. Ничего приятного ты о себе не узнаешь!

Я выхватил у него салфетки и начал промакивать единственную крепкую ниточку, что вела к истинной.