Танец алого и золотого

Моё разрешение на доклад больше похоже на пожелание убираться вон, но ученик в бело-синих забрызганных грязью одеждах дворца Безмятежности всё равно предстаёт пред нами. Его лицо, тоже позорно замызганное, мне знакомо. Должно быть, он действительно спешил, раз позволил себе предстать в таком виде пред старшими последователя учения.

- Этот ученик хочет сказать, что его учитель рожает! – Цянь Синъюнь, единственный ученик шимэй Ли, обеспокоен и не слишком старается подбирать слова. – И шигун наказал срочно позвать мастера Нина!

Учитель срывается с места, едва адепт произносит его имя, чудом не оттолкнув парнишку в проходе.

Мы с шисюном Яном переглядываемся – конфликт всё ещё не улажен, но продолжать ругаться в отсутствие учителя, да после таких новостей…

- С шимэй Ли всё в порядке? – уточняю я у Цянь Синъюня, не успевшего убежать.

- Этот ученик не знает, - качает головой Цянь Синъюнь. – Но шигун беспокоится.

Как и всякий любящий муж, надо полагать. Но, тем не менее, лучше проверить, как обстоят дела.

Всё же глава дворца Безмятежности и его супруга – не последние люди на горе, и, если что-то во время родов действительно пойдёт не так, то это скажется на положении сил в школе – отнюдь не в мою пользу.

Ян Гуйцзу молча протягивает мне вытащенный из сундука зонт.

***

Зонт не спасает: ветер поднимается зловещий и выдирающий предметы из пальцев сильнейших заклинателей. Предзнаменования дурнее на священной горе и придумать сложно, и шисюн Ян рядом со мной хмуро поглядывает на небеса и потирает лоб, в том месте, где положено быть демонической метке.

- Не хочешь предупредить о чём-то? – сложив руки на груди, я обращаюсь к демону, но он не спешит отвечать, шикает на меня, и мы втроём скрываемся во дворце Безмятежности.

Цянь Синъюнь живо приводит нас к покоям главы дворца, где Нин Хэфэн и Бай Хэпин…

- Дашисюн, отпусти, - шишу Бай просит спокойно, но угроза в голосе присутствует, причём такая, что меня передёргивает.

- Ты там не нужен, - отрезает учитель, намотав на кулак рукав Бай Хэпина.

Серые глаза главы дворца Безмятежности практически чернеют.

- Дашисюн, - он свободной рукой цепляется за отворот на груди наставника, в том месте, где бьётся сердце.

В испуге мне вспоминается непреложная, хоть и неприятная для адептов главного дворца истина: Бай Хэпин превосходит учителя во всём. В совершенствовании, в стойкости, в бою, в знаниях, в выдающихся учениках, среди которых небожитель, - никогда им не удавалось сравняться.