Черная Кобра Императора

Кордесс наблюдал за всеми этими манипуляциями с нескрываемым интересом. Он сам схватил одну сигару из ящика, сам отрезал конец и прикурил.

- Ощущаете этот аромат, ваше высочество? - спрашивает де Переньи, и его глаза влажно заблестели.

- Да, ощущаю, - закивал Кордесс, изо всех сил стараясь не закашлять. - А вы большой оригинал, герцог.

- Ну что вы, - хищно улыбнулся де Переньи, которому похоже доставляло удовольствие наблюдать за отчаянными попытками принца справиться с курением и не запросить воды, - мой друг, барон Санж, тоже большой поклонник табака.

Уверен, эта милая привычка вскоре станет весьма популярной в высшем свете, да и не только.

- Так что вы хотели со мной обсудить? - сразу перешел к делу Кордесс, которому порядком уже надоел и герцог и его противные сигары, впрочем юноша решил, что докурит до конца, и ни один мускул не дрогнет на его лице.

- О, ваше высочество, почему вы решили, что я обязательно хочу что-то обсуждать? - притворно удивился старый интриган, вскидывая брови, отчего его морщинистый лоб стал еще морщинистее.

Кордесс предпочел не отвечать на это и мужественно затянулся еще раз, смотря герцогу прямо в хитрые глазки.

- Впрочем, меня, как истинного поданного империи, с некоторых пор беспокоит его будущее, - и де Переньи сцепил скрюченные пальцы у лица, - вы ведь конечно же знаете, что сегодня ночью с его величеством случился удар и его парализовало.

- Что? - от неожиданности Кордесс даже вскочил с места.

- Ваше удивление весьма странно, - склонив голову на бок заметил де Переньи, - об этом тревожном известии знают уже даже лавочники на площади.

Кордесс же проспал почти до обеда, а потом сразу уехал. Только сейчас он понимал, что ему показалась странной особенная тишина залов, в этот час обычно заполненных людьми, придворными, фрейлинами, пажами и слугами.

- Если император умрет...- начал осторожно старик, понижая голос.

- Прекратите! Отец еще жив, - тут же вскипел Кордесс.

Мысль, что Конрад может умереть казалось ему безумной, как если бы солнце перестало светить, а огонь гореть.

Нет, конечно же он знал, что однажды этот день наступит, но то, что он может наступит прямо сейчас, в эту самую минуту ужасало принца. К отцу у него не было сильной привязанности. Они не были близки, в добавок стараниями Леониссы, в сердце сына жила глубокая обида за мать и чувство какой-то бессильной ярости от осознания, что Кордесс никак не может ей помочь: ни вернуть молодость и красоту, ни возратить любовь отца.