Ведущая на свет

Не то чтобы мне хотелось знать, какие кары полагаются на его повинную голову, но это все равно было немножко обидно.

Я ведь затребовала у Джо свой вожделенный наряд сразу же, как только он проставил мне аннулированные допуски. И вообще, не один наряд, а два! Чтобы уж точно дал один.

Надо было просить три – глядишь, в этом случае, один бы точно выбила. Ну, или заработала бы себе больничный за «самоубийственное желание нарваться на неприятности». С Джо бы сталось. С него ведь где сядешь – там и слезешь.

Наряд мне этот лучший друг, конечно же, зажал. Отправил на обед, явно надеясь, что на сегодня он от меня отделался. Ага, сейчас, это он размечтался.

Джо не просто меня спровадил – он прихватил пробегающего мимо его кабинета дежурного экзорциста, и в приказном порядке распорядился проследить за тем, чтобы я нормально поела. А то, мол, я скоро просвечивать начну, а это противоречит «корпоративной этике».

И вот… Я сижу за столиком, и в меня впихивают отбивную. Почти силком. А мне совестно сидеть в столовой серафимов.

Да еще и есть за его счет. Блин!

– Агата, ешь, мистер Миллер с меня шкуру спустит, если ты не пообедаешь, – шипит на меня Дэнни, кажется, уже готовый взять мою вилку в свои руки.

Мистер Миллер совершенно офигел и слишком много на себя берет!

Меня тут быть не должно. Я не серафим, я не заслужила. И вообще – видели бы вы, как зыркнула на меня девица на раздаче.

Хотя, отбивная – вкусная, ничего не скажешь… Эх! Плохо, когда у тебя есть совесть. Она очень отравляет жизнь.

Дэнни на самом деле – занятный тип. При жизни коллекционировал бабочек, работал бухгалтером и в перерывах между тем, как в который раз укоризненно поворчать на мое отсутствие аппетита, рассказывает байки о том, какие махинации проворачивал, чтобы заработать на очередной редкий экспонат в свою коллекцию.

Дэннис – открыт просто до чудовищности. Я вот не представляю, что расскажу о своих «подвигах» с такой обезоруживающей легкостью. Хотя, возможно, дело в белых крыльях. В обнуленном кредите. В принятии собственной сущности и смирении с ней.

Я вот не могу ничем из этого списка похвастаться. Не горжусь. И даже раскаиваться получается с трудом. Хотя, казалось бы, дочь священника, должна бы.