Ведущая на свет

- Мы ведь все понимаем, что мне нельзя оставаться в Чистилище на правах амнистированного, - Генрих раздраженно косится на оковы, но, в конце концов, они играют ему на руку – создают ощущение его опасности.

И в эту же секунду оковы соскальзывают с его рук гибкими металлическими лентами.

Пейтон…Будто подчеркивает, что удерживал он Генриха только от вмешательства в дела Агаты. Лучше бы видел в нем угрозу, ей богу.

- Кто это решил, мистер Хартман? – с привычной ему спокойной и ехидной вежливостью переспрашивает Артур, - Триумвират вчера слышал достаточно, чтобы усомниться в собственном понимании ситуации.

- Ты не весь Триумвират, Артур, - Генрих покачивает головой, - и вам не нужен привыкший к охоте волк среди отары безобидных ягнят. И без обид, но ваши рядовые работники для меня примерно это и есть.

Где-то за плечом Генриха набирает воздуха для возмущенной тирады Агата, но Пейтон бросает туда короткий взгляд, и Агата ограничивается только гневным фырканьем, возвращаясь за свою трибуну.

- У вас еще будет шанс высказаться, леди Виндроуз, - мирно замечает Артур, и снова обращается к Генриху, - а что на счет вашего заявления, мистер Хартман, то позвольте уточнить, с каких пор волки беспокоятся о безопасности ягнят?

- Есть разница? – равнодушно пожимает плечами Генрих, - это временно.

- Нет, конечно, не готовы, - Артур покачивает головой, все так же задумчиво изучая Генриха, - вот только, сдается мне, мистер Хартман, что вы и сами недооцениваете вашего поручителя. Мы все сейчас видели, как она вывела из состояния активного обострения демона, который всего на одну ступеньку ниже вас.

- Она всего лишь девчонка, Пейтон, - Генрих цедит это сквозь зубы, - и если я буду близок к точке срыва, первой я нейтрализую именно её.

И чтобы эти святоши не смогли её отправить в ад. Рассеянную душу в ад не отправишь. А когда она восстановится – все её прегрешения уже забудутся, ну или по-крайней мере, вытрутся из памяти большинства лимбийцев.

Да и у Пейтона наверняка будут проблемы поважнее, чем дела десяти-пятнадцатилетней давности.

- Господа, спишите меня на пенсию, - тихонько выдыхает Анджела, пряча лицо в ладонях, - Хартман добивается высылки на Поля.