Ведущая на свет

- Не дается, - тихонько шепчет за плечом Генриха Анджела. Но, судя по всему за происходящим она наблюдает с открытым ртом.

- Подожди, - аналогичным шепотом откликается Пейтон, - Хартман тоже сошел с креста не через пару слов её молитвы.

Агата не слышит ничего из этих перешептываний. По крайней мере – она не оборачивается и не реагирует ни на одну фразочку.

Лишь когда демон под её ладонями начинает съеживаться и с него быстро истаивает вся лишняя масса, Агата с удовлетворенным выражением лица оборачивается к Анджеле.

Но ведь... Это ведь невозможно... Из голодной комы демона такого уровня может вывести только хорошая охота и сила чужой души. И поверить в то, что он видит, Генриху очень сложно.

Блейн Каллахан чуть покачивается на пятках, придерживается за плечо Агаты, но когтей не выпускает. Глаза у него такие, будто он только проснулся после долгой пьянки и пытается понять - где он находится.

- Вы говорили, он безнадежен, мисс Свон? – звонко чеканит девушка, насмешливо глядя на противницу.

- Присаживайтесь, мистер Каллахан, - Артур кивает в сторону подоконника, на котором уже просиживает штаны другой демон. Увы, каких-то дополнительных скамеек в зале трибунала не предусмотрено.

Как ни удивительно, но отродье еще пять минут назад скалившее свои зубы на подошедшего слишком близко архангела, сейчас чуть заторможено, но все таки кивает и шагает в указанную сторону.

- А мы с вами должны продолжить, леди Виндроуз, - мягко улыбается Агате Артур.

- Как скажете, сэр, - Агата неловко улыбается, будто приводить в чувство безнадежных демонов – это для неё проще утренней зарядки. Ох, Небеса, какая же она красивая в эту секунду… Вся. От сияющих глаз, до мягких волос, для практичности собранных на затылке.

Красивая. Неискушенная. Неиспорченная.

С такой рядом и находиться-то неловко, не дай бог хоть тенью заденешь – испачкаешь своей грязной грешной душонкой, что насквозь пропитана скверной.

Просто маленькая, яркая мечта, на которую можно только издали смотреть, а вблизи – ни в коем случае не приближаться, а вдруг – сожмешь эту хрупкую вещицу в своей лапе слишком сильно, разотрешь её в пыль…

И вот это Генрих точно не допустит.

- Слушайте, давайте вы прекратите этот фарс, - Генрих произносит это, приподнявшись на ногах и развернувшись вместе с креслом, пристегнутым к его запястьям.

Смотреть в глаза Артуру Пейтону оказывается неожиданно просто.