Ведущая на свет

Вроде отвернулся, а все равно шельмит и пялится… С него станется.

Нет, шкаф с зеркалом – за моей спиной, в той стороне, куда смотрит Генри, лишь окно с закрытыми жалюзи.

— Я все равно видел даже больше, чем сейчас, — насмешливо замечает Генри, пока я затягиваю на бедрах ремень.

— Ну, это я как-нибудь переживу, — я вздыхаю, — не могу же я тебе память стереть.

— К счастью, не можешь, да, — от его смешков можно уже сгореть.

— Прям уж к счастью, — ворчу я и отворачиваюсь к зеркалу.

Я не успеваю заметить, когда он оказывается за моей спиной.

Когда на мое плечо вновь опускаются раскаленные пальцы и ползут вниз по коже, и ужасно странно, что за ними не остается полосы ожога.

— Тебе лучше со мной не спорить на этот счет, птичка, — шепчет мне Генри и прижимает меня к себе, — кстати, время для твоего взыскания пришло, я думаю.

— Какого еще взыска…

Я давлюсь этим словом на половине, когда Генри впивается в мою шею губами. Крепче стискивая меня в руках. Он так меня перехватывает, что у меня нет выбора – я вижу в зеркале себя.

В его майке, у которой снова сползает лямка. Будто пойманную в силки этими бессовестными руками. И его, такого невыносимо яркого, что пальцы снова ноют от желания забраться в густую рыжую гриву.

Голова начинает кружиться сильнее… Наверное, яд еще не отпустил…

— Ну, эй, — я выпутываюсь из его рук, хоть мне и не очень хочется это делать, — лучше скажи, где Дэймон.

— На кухне, — Генри чуть улыбается, глядя на меня. На мое пылающее от смущения лицо. Будто даже любуется им. Боже, до чего ему нравится меня вгонять в краску.

Реально неисправимый кадр.

Дэймон и вправду тут. На мое счастье – он выглядит относительно целым, впрочем, не исключено, что все это благодаря регенерации демонов, она и вправду быстрее, чем лимбийская.

— Надо же, оклемалась, — хмуро бросает этот нахаленок, таращась на меня исподлобья, — и этот тебя и вправду не сожрал…

— Ты ушел с моими ключами, — сухо произношу я, — какого черта?

— Я вернулся, — Дэймон говорит таким тоном, будто это и все прощает, и при этом делает ему амнистию, — а ты? Какого черта ты ушла с места сбора души? Какого черта еще и полезла к чертовому исчадию ада?

— Слушай, ему точно в работе язык нужен? — Генри мурлычет это ласково, опуская подбородок мне на плечо и приобнимая меня за талию.

— А то я посмотрю, он ему явно жизнь усложняет.

Он уже успел набросить на плечи какую-то синюю клетчатую рубашку, и её закатанные рукава обнажают запястья с четкими широкими шрамами от распятных оков.