Ведущая на свет

Не уверена…

— Не бойся, птичка — уроню тебя, поймаю тоже сам, — откликается Генри и продолжает лезть наверх, — может, упадешь, а? Хочу побыть спасителем прекрасных дев.

— Ты повторяешься, — сдавленно сиплю я, собирая все свои силы для этой подначки, — ты уже подъезжал со стороны моей якобы существующей привлекательности.

— Якобы? — Генри хмыкает. — А у тебя, что, есть сомнения в её существовании?

— Ну, как тебе сказать, если подходить с точки зрения, что нет некрасивых женщин, но есть мало выпивки — то нет, нет сомнений, конечно, — я смотрю вниз и понимаю, что вот ни черта не изменилось, я по-прежнему смертельно боюсь высоты, это смягчается только в Лимбе.

— Смешная ты, птичка, — фыркает Генри, а затем без предупреждения прыгает снова. Его прыжки похожи на кратковременные сеансы полета.

Подробностей, почему именно я смешная, он не выдает, но приземляется на одном из балкончиков башни, смотрящих на восточную сторону.

— Приехали.

Мне приходится сползать с теплой спины демона. Да, именно, что приходится! Вообще-то на высоте башни неожиданно прохладно. Ветер. Ночь. Короче, ни черта уютного.

На мои плечи опускается куртка. Черная кожанка, та самая что, была на плечах Генри. Оказывается, он уже вновь вернулся к человеческому облику, и уже даже сбросил куртку.

— Ну, не надо, — начинаю слабо протестовать я, — ты же тоже мерзнешь.

Без лишних слов Генри берет мою ладонь и прижимает к своей груди.

— У демонов иная температура тела, птаха, — мне кажется, или голос Генри звучит сипловато? Будто у него и у самого перехватило дыхание.

Мне кажется, или он сменил тактику в этот раз? Теперь мы берем не нахрапом, а вот так — якобы случайными прикосновениями и многозначительным молчанием?

А ведь это работает...

Пальцы колет. Под пальцами — его кожа под тонкой трикотажной тканью, и сердце — так и толкается в ладонь.

— Мы здесь посидим? — чтобы сгладить неловкость, я все-таки отстраняюсь и оборачиваюсь к раскидывающейся перед нами Темзе. Опускаю руки на перила, вдыхаю ночной воздух.

Есть все-таки плюсы в невидимости для смертных. Сейчас нас отсюда никто не прогонит.

Здесь пахнет рекой и ветром, и Лондон видится таким… Вкрадчивым. Будто свернувшаяся змея, глядящая на тебя из корзинки.