Ведущая на свет

— Не буду, мне врать нельзя, — Генри фыркает, опуская подбородок мне на плечо, — птичка, знаешь, я по тебе ужасно скучал. И это внезапно правда.

А мне внезапно приятно…

— Отпусти меня, — я поворачиваю голову, и некоторое время между моим лицом и лицом демона всего дюйма два. И он эти несколько минут не торопится исполнять мою просьбу, просто смотрит на меня, будто пытаясь отпечатать на дне своих темных янтарных глаз.

А потом все-таки Генри улыбается и выпускает меня из своей хватки. Настолько невозмутимо, что я ощущаю себя мышью, которую кот выпустил из лап.

На время, да-да, все мы это прекрасно знаем…

Он по-прежнему вопиюще харизматичен. Даже просто стоя и склонив голову набок, он напоминает язык замершего пламени, от которого сложно отвести глаза.

Та же кожаная куртка на широких плечах. Новая майка, на этот раз черная, с эмблемой какой-то рокерской группы. Джинсы на два тона темнее, чем те, в которых я его видела с Ланой.

Нет, если бы он обчистил какой-нибудь магазин — это бы отразилось в кредитном счете.

— Святоши из мелких монастырей по окраинам раздают одежду бездомным, — насмешливо замечает Генри, замечая мой чересчур пристальный интерес к его одежде, — а у меня нет документов, и я умею очень хорошо изображать слегка сумасшедшего. Они вызывают копов, но одежду дают сами. По своей воле. Копы же приходят, когда я уже ухожу. За воровство это не считается.

Как же… Очень по-демоничному он решил эту проблему... Если приглядеться — можно заметить, что куртка слегка потертая, явно бывшая в употреблении, а после сданная каким-то модником, как переставшая быть ультра-актуальной.

— Умно… — Генри на это моё замечание только пожимает плечами.

— У меня нет возможности брать одежду на складе в Чистилище, приходится выкручиваться, — буднично откликается он, — когда ты уже триста лет как мертв — маневров не так уж много, на самом деле.

Ну… Можно было найти и другие, да. Вот только в современном мире — подобные проблемы можно было решить разве что трудоустройством, а даже на раздачу листовок без паспорта или прав не принимали.