Право на жизнь

Мной овладевало полное, абсолютное безразличие. Зачем жить еще раз, если наперед знаешь все, что должно произойти? Бороться? Мечтать, надеяться и видеть, как твои чаяния превращаются в прах? Зачем продлевать бессмысленную агонию?

Недавно, а может, сотни лет назад, в другой истории, я обратилась в Крылатую Властительницу, стремясь избавиться от захватившего душу отчаяния после смерти Криса и ухода Рика.

Глупая! Я не догадывалась, как выглядит настоящее отчаяние!

«Подарок» леди Иньлэрт был во сто крат хуже, чем приведшая к срыву ссора с Харатэль.

Хуже, чем порог Последнего Предела, где я топталась после нападения в лесу, потому что тогда мне безумно хотелось жить, а сейчас — исчезнуть!

Я не понимаю, как Алис сумела отыскать медленно гаснущую искру моего сознания. Помню лишь обещание покоя, подаренное урчанием Спутницы. Ее требовательный зов, напоминающий, что у меня остались незавершенные дела, и Алис не Алис, если позволит кое-кому прохлаждаться, пока все долги не будут отданы и итоги подведены.

— Ну как, эсса? Расскажешь?

Я крепче прижала кошку себе, пытаясь растопить теплом маленького хрупкого тельца лед, что, кажется, навсегда поселился в груди. Огрызнулась.

— Это мое личное дело.

— А вот тут ты ошибаешься: хранителям памяти есть дело до всего, что касается вырвавшейся из-под контроля Вестницы и ее непослушных «ножен». И так получилось, нынче вечером наши желания совпали, — собеседница хищно подалась вперед. — Давай поступим следующим образом.

Тебе же нравится заключать сомнительные сделки, эсса?

Свет тусклого ночника упал на лицо незваной гостьи, и я наконец осознала, что меня смущает.

— Ты... ты выглядишь...

Нахальная семнадцатилетняя девица бесследно сгинула, сменившись взрослой надменной женщиной. Угловатость и резкость юности уступили место плавным линиям и выверенным движениям, присущим сформировавшемуся телу.

— Ах, это? Полнолуние. Раз в месяц на несколько часов мое проклятие ослабевает, напоминая о том, кем я должна быть, — Селена улыбнулась заглядывающей в окно небесной страннице, и от кривой линии губ, неожиданно, веяло горечью.

— Видишь ли, девочка, не все в этом мире можно исправить. Иногда за сделанный однажды выбор приходится расплачиваться до конца жизни.

Я поежилась: больно ко времени прозвучало предупреждение Дамнат. Или же безнадежно опоздало, ведь первые шаги по последней дороге мной уже пройдены.

— Как понять, не допускаешь ли ошибку?

— Никак.