Право на жизнь

Огненный град обрушился на серебристый щит-купол, раскрывшийся над городом, и тот не выдержал. Осколки заклинаний — пылающие угли и алмазное крошево — посыпались на руины, превращая стены древних строений в груды камней. Вспыхнул иссохший кустарник у окраины. Загорелись сады аристократов на северной стороне. Заросли вокруг святилища тлели, к небу ползли клубы густого вонючего дыма.

Армия очнулась от полуденной дремы, устремилась вперед, бурлящим живым потоком вливаясь в русла затаившихся улиц.

Кресник, девять тысяч девятьсот шестьдесят второй год от Исхода.

Сражение за подлунные королевства началось.

Через два часа и четырнадцать минут меня убьют.

Глава первая

Я резко села, прижимая к груди одеяло, словно пытаясь спрятать за тонкой шерстяной тканью испуганно колотящееся сердце. Простыня промокла от пота, влажные волосы облепили лоб. Затылок и плечи еще помнили тяжесть иллюзорных доспехов. Алис, сброшенная с кровати, ошеломленно трясла головой на полу.

Небо за окном оставалось черным.

— Кошмары мучают?

Загоревшийся огонек ночника отвоевал у темноты кусок ковра, вазу с фруктами на столе, расшитый золотыми нитями подол платья.

Лицо сидящей в кресле женщины оставалось скрытым под покровом теней.

— Что ты делаешь в моей спальне?

Кошка вспрыгнула обратно, обеспокоенно ткнулась лбом в грудь. Присутствие Спутницы — единственное, что спасало от повторяющихся ночь за ночью дурных, сводящих с ума снов. К сожалению, и защита Алис помогала не всегда.

— Скажем так, тебе удалось заинтересовать меня, девочка, — отозвалась Странница, игнорируя мое недовольство.

— Не хочешь поделиться тем, что случилось в Гайе? Что ты видела?

После кубка драконьей крови я трое суток бредила, заблудившись между будущим, прошлым и настоящим, не различая реальность и грезы.

Лучше бы одна глупая эсса внимательнее отнеслась к предупреждению Юнаэтры и… все равно согласилась бы на ритуал, потому что иного выбора серебряная леди не оставила.

«Не сойди с ума, sei-ar».

Да уж. Мне едва удалось выкарабкаться из ловушки, в которую превратилась моя собственная память.

Раз за разом, мгновение за мгновением, одну за другой я проживала тысячи жизней, тысячи... смертей, пока цепи событий не стали настолько плотными, что смешались в липкий беспросветный туман, где нашел приют истерзанный разум.

Среди серого ничто растворялись голоса Рика, Кристофера и Исхарда, глохли требовательные вопросы Харатэль и ответы усталых целительниц, не способных объяснить терзающий эссу магический недуг.