Право на жизнь

— Я так понимаю, спрашивать, о чем вы договорились с лордом Харэнар бесполезно?

Я промолчала, ничем не выдав удивление осведомленностью командора теней. Значит, вот по какой причине он вмешался? Хотел разузнать о моих связях с лиаро?

— Неожиданно спокойны и неразговорчивы, — задумчиво повторил собеседник, не дождавшись реакции. — Тогда, позвольте, я поведаю вам один случай из личного опыта. Около тридцати лет назад Шерхором правил князь, который излишне радел о своем здоровье, а потому держал при дворе целую кодлу знахарей и травников — по большей части, шарлатанов и неучей, ибо любой мало-мальски опытный лекарь с первого взгляда сказал бы, что упомянутый правитель отличается здоровьем годовалого бычка.

Ровер почти не задумывался над ходами, отвечая с небрежностью. Я тоже не слишком старалась.

— Наш мнительный князь с каждым днем обнаруживал на своем теле все новые и новые признаки близящегося конца, должного наступить то от легочной гнили, то от дурной крови, то от отравления, то от шатания зубов.

Я осторожно кивнула.

— Однажды утром князь не проснулся. Лекарства, употребленные в непомерном количестве, смешались и превратились в яд, — Ровер посмотрел на доску, словно только сейчас обнаружил ее, а ходы до этого руки делали сами. — А мораль сей истории проста: когда мы вынуждены бить по своим, «дозу» надо отмерять особенно тщательно, не полагаясь на случай, — мужчина пододвинул ко мне медальон.

«Чего вы и хотели», — последнее командор теней, придерживаясь дипломатии, не произнес вслух, но оно напрашивалось, читаясь в лукаво прищуренном взгляде и ехидно изогнутых уголках губ. Я пожала плечами. Как он верно заметил, доказательств умысла у снежного клана нет, дарить подарки женихам не запрещено, а вменять невежество в вину глупо.

— Это все?

— Почти, — эсса кивнул на доску, где его слон объявил шах моему королю. — Вы проиграли.

Предсказуемый финал. Я должна расстроиться?

— А знаете, почему вы проиграли? — продолжил командор теней. — Вы стремитесь сохранить все фигуры, но при таких условиях победа почти невозможна, — Ровер сам отступил белым королем на единственно свободное поле, передвинул черную ладью, объявляя мат. Удовлетворенно улыбнулся и веско закончил. — По крайней мере, в игре.