Просто вернись...

– А если в море найдут и все равно выкинут? – ужаснулся друг, представив, как рослого и крепкого для своего возраста Террина как котенка, предварительно раскачав, бросает за борт еще большего размера моряк. Да хоть тот охранник материкового Владыки, который как гора рядом с портом возвышался над своими соотечественниками и местными мужчинами. Где таких берут?

– Верт, не отвлекайся, – одернул Террин, протягивая емунебольшой сверточек, – отдашь моей маме. Скажи...., – он нервно передернулся, – скажи, что я их всех люблю.

– У тебя деньги есть? – вскинулся Верт, забирая сверток и сжимая его в руке,– Как ты там жить будешь?

– Наймусь юнгой на корабль до Желтого моря. Не умру с голода, – довольно заявил юноша, – Вот увидишь. Научусь делу, заработаю деньги и вернусь. Все девчонки мои будут...

– Свистни, они и так твои будут, – Верт грустно покачал головой.

Ему разом припомнились рассказы деда Порта о морских разбойниках, воровавших людей с побережья и продававших за морем черным людям. Женщин собирали в больших домах, называемых странным словом "гарем". А мужчин на карьеры и каменоломни.

Дедок говорил, что даже миловидные юноши попадали в эти гаремы. Парень передернулся от брезгливости, а друг, поняв по его поведению, что он себе представил, захохотал:

– Еще чего! – заявил он, – я тебе – не извращенец какой, чтобы .

Верт без замаха за это крепко съездил другу в нос. Террин не ожидал такого поворота, покачнулся, с трудом устоял на ногах и, вытерев кровь кулаком, неожиданно по-доброму попросил:

– Извини, я не хотел тебя обидеть. Чего ты нервничаешь?

Тот дернул головой, хмурый как грозовая туча.

– Как говорит мой отец, дурень ты, Террин, и идеи у тебя глупые! – заявил он, – Куда собрался – сам не знаешь.

– Себе подобных и, особенно белых, едят черные люди, которые южнее нас живут, а про желтых такое не говорят, – возразил упрямец.

– Потому что мало знают про них. Они никого к себе не пускают. Отец рассказывал, они чужие корабли у своих берегов топят. Еще никто не вернулся с той стороны.