Во имя Камелота

Нет, по нему определенно нельзя было сказать, что он принц. Принц. Даже само слово звучало странно при взгляде на Гавейна. Из королевского в нем, разве что, красота… Стать и уверенность в себе.

Воспоминание о титуле заставило огонь раздражения в ее душе немного утихнуть, заменив его растущим интересом.

— Я очень сожалею, что была так груба и бестактна с наследником Лотиана, — смиренно произнесла, ожидая реакции. Она надеялась, что он попадется на этот крючок и выдаст хоть немного информации, которая будет ей полезна.

Улыбка на лице Гавейна тут же померкла. Он выпрямился, взял приборы и обратил все свое внимание на тарелку. Сухо произнес:

— А я сожалею, что вы оказались из тех людей, которые льстят обладателям титулов вне зависимости от отношения к ним.

Исследовательский задор Трины тоже мгновенно угас. Стоило ли ей оправдаться перед рыцарем? Сказать, что она ненавидит лесть? Впрочем, как и оправдания.

— Вы правы, — тихо произнесла она наконец.

Гавейн повернул голову, в глазах – вопрос.

Он не сказал ни слова, пристально изучая ее лицо, ставшее таким же серьезным, как и его.

— Возможно, я груба и бестактна, но я действительно не из тех людей, которые используют лесть, чтобы получить расположение. И да, я считала вас бесцеремонным козлом, но сейчас я и правда сожалею об этом.

Гавейн отложил приборы. Вопрос в его взгляде сменился на интерес.

— Почему?

Трина небрежно дернула плечом.

— Я узнала о вас кое-что за эти дни. К тому же, во время тренировок вы ни разу не дали мне повода повторить сказанное в первый день.

Возможно, — она бросила взгляд в сторону леди Брианны, которая была образцом вежливости, и попыталась представить, что бы сказала она, — после первого дня я сердилась на вас необоснованно и пыталась задеть.

Гавейн молчал, и Трина уже начала было жалеть о том, что едва ли не впервые в жизни решила отказаться от своих защитных нападок и дерзости и побыть леди. Когда она уже вновь готова была съязвить, рыцарь произнес спокойно и миролюбиво:

— Не знаю, успокоит вас это или нет, но задеть меня практически невозможно, как я и говорил раньше.

К тому же, я находил это довольно забавным. Приятно, когда кто-то говорит именно то, что думает, не притворяясь. Очень редко встретишь леди, которая имеет смелость быть прямолинейной и искренней.

От его мягкого тона Трина немного смутилась и уставилась в тарелку.

— Я не леди, сэр Гавейн, и вы прекрасно знаете это.

В ее голосе послышалась легкая грусть.