Во имя Камелота

Трина нахмурилась.

— Леди Брианна сидит достаточно близко к королю.

Маг пожал плечами.

— Только потому, что Гавейн настоял на том, чтобы она села рядом с братом и заняла его место. Персиваль не стал возражать.

— А Артур?

— Ох, Артур придает таким вещам не так много значения, как стоило бы, — посетовал.

— То есть мы можем сдвинуть всех еще на один стул и посадить меня рядом с тобой? — пропела Трина, тоже сладко улыбаясь напоказ.

— Нет, не можем, — в тон ответил Мерлин. — Леди Брианна все-таки настоящая придворная леди, а ты – девочка из деревни, которой посчастливилось попасть в замок.

— Как и тебе, — отбрила, сверля его взглядом.

Но маг был непробиваем. Вместо ответа он отодвинул стул, молчаливо приказывая усаживаться.

— Леди Трина, — тут же раздался знакомый голос, — какой приятный сюрприз!

Однако звучало это так, будто сюрприз таким уж приятным не был.

Трина зажмурилась, решаясь во что бы то ни стало сегодня вести себя, как леди. Она не хотела признаваться себе, хотя и отдавала отчет, что это было глупо, но слова мага задели за живое.

По сути, она действительно девчонка из деревни, которой посчастливилось попасть в замок. И которая теряла здесь время, не имея даже примерного плана, как сделать так, чтобы жителям Камелота посчастливилось попасть в ее деревню.

— Сэр Гавейн, — наконец вежливо произнесла она, переводя глаза на рыцаря и кивая. — Надеюсь, вы в добром здравии после сегодняшнего поединка.

Гавейн был одет в роскошный костюм расцветкой в тон его голубым глазам, что будто придавало им оттенок синевы.

На секунду Трине показалось, словно она смотрит в два глубоких горных озера, которые манят окунуться, а может, и утонуть. И гладь этих озер волновалась и мерцала, выдавая какое-то чувство.

Изумление. Он был изумлен ее словами, белые зубы оскалились в немного саркастической улыбке.

— Как интересно. Мерлин преподал вам урок вежливости?

В Трине снова подняло голову раздражение. Наследник короны, а ведет себя, как уличный мальчишка!

— Отчего вы считаете меня бесцеремонной? — выпалила требовательно и тут же пожалела, уже зная, что он ответит.

— Наверное, потому что в первую нашу встречу вы назвали меня бесцеремонным козлом? — невозмутимо парировал рыцарь.

— Я уже попросила прощения!

Гавейн кивнул.

— Я его принял. Но, признаться, такое очень сложно забыть.

Он снова забавлялся. Об этом говорили его глаза, улыбка, поза. Он умудрился слегка вальяжно раскинуться на стуле даже за королевским столом во время пира.