Во имя Камелота

Трина мысленно сделала пометку уточнить у Мерлина, как правители-соседи позволяли такое. В школе уроки истории о короле Артуре были очень сжатыми и содержали только легенды — мало что было достоверным и подробным, но сейчас у нее есть шанс действительно узнать, каков был Камелот и его порядки на самом деле.

Зрители громко аплодировали, встречая каждого участника, а Артур вежливо кивал и желал удачи. Трина заметила, что на груди почти каждого рыцаря, пришитые к накидке, мелькали ленты или платки — знак того, что благосклонность дамы не была безответной.

Вспомнив, как рыцари Артура обсуждали количество платков, получаемых ими на соревнованиях, Трина пришла к выводу, что не только леди выбирали себе фаворитов. Турнир, помимо всего прочего, был своеобразной вечеринкой для знакомств, только вместо танцев и бара – поединки и пиры.

Не задумываясь, Трина перевела взгляд на Гавейна, осматривая его грудь, шлем, доспехи… Ни следа ленты или платка. Удивительно, ведь он так кичился тем, что ходит в фаворитах у стольких леди.

Неужели ни одна из них не удостоилась чести быть выбранной?

— Что-то я не вижу ни одного платка у сэра Гавейна, — сорвалось с губ, прежде чем она успела себя остановить.

Леди Брианна наклонилась к Трине, поспешив заверить и безуспешно пытаясь скрыть улыбку:

— Да, он всегда говорит, что поединки никак не связаны с романтикой, и бьется здесь не ради чести дамы, но… — ее щеки слегка покраснели. — Я думаю, дело не в этом.

— А в чем же? — осведомилась Трина, не понимая, к чему клонит Брианна.

Краска на лице сестры Персиваля стала ярче, и Трина вдруг поняла.

— О, — осторожно сказала, — у него нет вашего платка, так как вы болеете за брата.

Брианна смущенно кивнула, породив в Трине желание жадно впиться взглядом в Гавейна, думая, действительно ли он не выбрал фаворитку, поскольку она у него уже была. И доспех пустовал лишь потому, что она не могла подарить ему платок по собственным соображениям чести и совести.

Ровно в этот момент герольд объявил:

— Сэр Гавейн, доблестный рыцарь его величества, короля Артура. Сын короля Лота Оркнейского и наследник Лотиана.

Трина ахнула. Она никак не ожидала, что тот, кого она назвала бесцеремонным козлом, окажется наследным принцем. Но… Почему он служил не отцу, а Артуру?

И снова Мерлин, казалось, прочел ее мысли. Наклонившись к ее уху, он прошептал.

— Гавейн сам пришел к Артуру много лет назад.