Во имя Камелота

Или наоборот — сложно было вспомнить, кто из них сделал первый шаг. Очевидно было лишь то, что королю очень уж не хватало простого дружеского общения. И он нашел его в Гавейне: беглому принцу было плевать на титулы, и он не спешил падать ниц ни перед кем. Артуру это нравилось.

Гавейн хорошо помнил тот вечер, когда раскрыл королю свой секрет. Секрет, который не знал никто, даже Луг, вложивший в его судьбу столь многое.

Они сидели у костра, рядом с одним из королевских шатров, оставшись одни. Часом ранее жители деревни собрались здесь, приглашенные королем на скромный, как он считал, ужин в честь Белтайна.

Артур легко делился той провизией, что взял с собой. Видя голодные лица, он не мог устоять.

Гавейн, не выдержав, начал первым, чем заставил Артура удивленно приподнять бровь.

— Ты очень странный король, знаешь? Ты рискуешь проделать остаток пути по королевству на голодный желудок, но все равно делишься с ними, — Гавейн кивнул в сторону домов. — Восстанавливаешь дома, не требуешь первым же своим словом уплаты налогов…

Артур нахмурился.

— Это плохо?

Гавейн горько усмехнулся и покачал головой.

— Нет. Вовсе нет. Я лишь удивлен.

— Но почему? — переспросил Артур, все еще не вполне понимая. — Разве мой отец был таким плохим королем?

Гавейн замер. Сейчас перед ним было открыто лишь два пути — солгать и сохранить свою тайну, сказать правду и сохранить друга. Возможно. Ведь разве может быть дружба, основанная на лжи?

Да и что скрывать, ему так хотелось признаться. Сбросить тяжелый груз с сердца.

А еще где-то в глубине души зарождалась надежда, новая мечта: если ему не суждено стать хорошим королем, почему он не может служить такому? В конце концов, он точно понимал, что рожден для чего-то большего, чем жизнь в деревне, как бы уютно и привольно ему здесь ни было.

— Я не знал, каким королем был твой отец. Только слышал, — осторожно произнес он наконец и набрал в грудь побольше воздуха. — Я знаю, каким был и остается мой.

Артур молчал, глядя на него исподлобья.

— Что это значит? — требовательно спросил он, когда Гавейн так и не решился продолжить.

— Я знаю, возможно, ты не поверишь мне, и на то есть все основания. Возможно, казнишь или прикажешь выбить дурь. Но я хотел бы служить тебе, Артур, стать рыцарем, а для этого обязан признаться. Я не просто сирота, которого Луг нашел у своего порога несколько лет назад… Что ты знаешь о беглом принце Лотиана?

Артур, если и был шокирован вопросом, не подал виду.