Лиса. Зов Великой Пустыни

– поджала Василина губы. – Устала ты. Умаялась. Да и знамо ли дело, не умаяться. То самою себя познать, то вину за все на себя взвалить, то у самой Светлой Богини Посланника умыкнуть, а до кучи ещё и в брани поучаствовать. Сдюжила ли? Ничто не болит, не ломит?

Лиса прислушалась к себе и покачала головой.

– А вот я сейчас возьму хворостину, да по тому месту на коем сиживать изволишь пробегусь, – не сдержалась наставница.

Лиса поерзала, проверяя, достаточно ли то место к постели прилегает, чтобы наставница не дотянулась.

– За что ж это, наставница, хворостиной–то?

– А все за то самое, – пояснила обманчиво–ласково Василина. – За то, что поперёд старших в пекло лезешь. Кто велел самой бежать подружку спасать? Будто бы без тебя твой ненаглядный не справился. И за этим другом Источниковым кто велел тебе отправляться?

– Так никто бы больше не смог, наставница, – Лиса почувствовала несправедливость и тут же встала на свою защиту.

– Никто, – передразнила ее Василина. – А другие маги на что? Думаешь все глупее тебя? Ещё повезло, что слух о Фениксе не разошёлся по Империи.

Хотя, зная тебя, не подивлюсь, ежели к началу семестра все уж знать будут.

– Не смог бы никто Криса оживить. Про то и сама знаешь, – снова возразила Лиса.

– А не думалось ли тебе, что скажет сам Император, когда достигнут сии вести его царственных ушей?

Лиса замолчала, потому как и впрямь не думала пока об этом.

– Кристиан не допустит, – начала она.

– Ага, – фыркнула Василина. – Это после того, как изверг энтот в застенках щебетать станет о фениксе? А особливо после того, как храмницы раструбят о Чуде на всех углах.

Им ведь только волю дай. О Чудесах песни слагать станут. Вон, мол, Храм у нас какой, и Источник действующий, и феникс души умерших воскрешает. Чудо на чуде. Скоро и сама Светлая Богиня быть в гости обещалась.

Лиса стыдливо опустила глаза.

– Ну а врагов почто новых наживаешь? – не прекращала наставница.

– Каких ещё врагов? – вскинулась Лиса.

– А ты думаешь этот пёс раммаринский тебя не запомнил? Ещё как запомнил.

И ты о нем не забывай, коли умудрилась так дорогу перебежать.

Василина снова покачала головой и, вздохнув, присела на краешек кровати рядом с ученицей.

– Ну, да сделанного не воротишь, – примирительно произнесла она. – Я ведь не со зла тебя ругаю. Боязно мне за тебя, Лисонька. И меня рядом нет, чтобы уму–разуму поучить. Только из одной передряги еле вылезла, тут же в другую по уши влезла.

Рука наставницы погладила Лису по склоненной голове.