Змеиный брод

Дед Алтана, старый Номи́н, среди левобережных слыл эсэмом, «режущим душу» — хирургом и костоправом, принявшим долг по наследству, после смерти отца. Степняки не признавали городскую медицину. У них были свои эдгээчи — лекари, целители, проводники между телом и духом. Сведущих травников называли ургэмами — «поящими душу» — и почитали гораздо сильнее эсэмов.

Вита даже в детстве не могла понять, почему они, дети Двенадцати Ветвей с правого берега, не могут учиться у степных мудрецов. Да, они по праву рождения ограничены одной силой, принадлежащей роду, но это не мешает узнать больше — не отворачиваться от того, что чуждо, а попытаться понять.

Над степью, пока ещё вполголоса, заворчал гром.

— Ты тоже в предвкушении? — усмехнулась Вита, когда Кусака прихватил зубами подол платья. Стоило хозяйке встать и загреметь посудой, как он принялся кругами слоняться по кухне, будто живой пёс, ждущий, когда его покормят. — Дождь будет сильным.

Кусака мотнул черепом и лёг у двери, нервно постукивая обрубком хвоста по полу.

В дурную погоду он оставался дома: глина, скрепляющая позвонки и суставы, могла стать рыхлой, несмотря на то, что Вита покрывала её маслом — для надёжности и чтобы не стеснять движения улгана, который вёл себя как резвый щенок. Кончик хвоста он уже потерял; искали вместе с зорким Алтаном — не нашли.

— Ничего, посидим дома.

Она согрела воду на огне и засыпала листья мяты в кружку. Добавила цветок календулы. Нарезала тонкими ломтями хлеб, думая, что забот на сегодня хватит и без прогулок.

В тёмном прохладном чулане за ширмой ждало тело.

Крепкий парень лет двадцати, загорелый за месяцы работы под солнцем, с красивым бронзовым оттенком волос и струпьями мозолей на ладонях. Эпистрофей* был сломан: скорее всего, при падении с насыпи бедняга ударился о камень затылком и умер почти мгновенно.

Вита не знала его имени. Лишь то, что он — один из рабочих, кладущих боковую ветку железной дороги, уходящую на север от городской станции. Западный путь вёл в столицу: туда она ездила ещё ребёнком, десять лет назад, и не любила о том вспоминать.

Алтан с верным другом Саяном принесли рабочего вчера — в густых сумерках, когда мимо домика Виты прогрохотал поезд. Состав прибывал два раза в неделю; от его хода дрожала земля, и Кусака беспокойно задирал морду к потолку. Выть он не мог и только клацал зубами, постукивая лапой, пока Вита не успокаивала его, гладя по носовой кости.

Она нашла четвероногого сторожа прошлой осенью — недалеко от станции, за зерновым складом.