Змеиный брод

Кто, как не потомки Яблони, должны были понять?..

Вита смутно помнила тот спор, затянувшийся на несколько дней. Отец запрещал им выходить из дома; сам же с рассвета до сумерек пропадал в ратуше, где искал решение. Вместе с Яном Черешем и его охраной ходил на станцию: мало кто умел убеждать так, как Владан Карду. Но после ухода степняков он вовсе не выглядел довольным. «Они мне это припомнят, — усмехнулся он устало на вопрос дочери, — пусть не сразу, но однажды... потребуют своё».

Больше он ничего не объяснил, и смута вскоре забылась.

Левый берег не роптал, а вдоль правого загромыхали поезда. Стальные змеи плевались искрами и паром, от их свиста закладывало уши. На одном из таких чудовищ Вита ездила с отцом в столицу, слушая, как крылья обшивки хлопают на ветру и ревут механические поршни... Она глядела в окно, и вся степь была как на ладони. Бесконечная Эн-Хаэр, покрытая швами и гнойными узлами развилок.

— Пойдём. — Вита пропустила Алтана вперёд.

Кусака по обыкновению схватил её за подол. Не хотел, чтобы хозяйка уходила.

— Сядь, — приказала она строгим тоном. И лишь затем провела ладонью по собачьей челюсти. — Не выходи из чулана. Стереги.

В пустых глазницах затлели искры — два багровых огонька, молчаливых, но понимающих.

Вита закрыла дверь и придвинула к ней ширму, заслоняя от посторонних глаз. В дом глиняной ведьмы не ходили чужие — до сегодняшнего дня.

— Боишься, унесут?

Алтан стоял на крыльце. Жевал травинку, щурился на солнце.

— Тебе лишь бы зубоскалить, — отозвалась она, опуская щеколду.

Замков на входной двери не было: дурная слава крепче запоров.

Ремень дорожной сумки Вита перебросила через плечо, шерстяную накидку — через локоть. Ночь на пороге осени будет холодной, даже в низине, не говоря уж о курганах.

В правой руке она сжимала рукоять трости. На Костяной тропе пригодится помощь.

Узел четвёртый

Левый берег Чурнавы был ниже правого; пологий и заросший горевицей, он пахнул травами и сладким дымом. Платье вскоре вымокло: на стеблях ковыля дрожали слёзы.

Небо очистилось, и только одна туча, напоровшись на соборный шпиль за рекой, не могла улететь.

Степная часть Агаана полнилась мычанием коров и летней предвечерней дрёмой. Вдоль пустых улиц теснились дома: несколько каменных — из белого известняка, с круглыми стенами и крышами-куполами, — но чаще глинобитные, просторнее и приютнее, чем хижина Виты.

— Ждите тут, я передам отцу. — Мастер Тумен, дядька Алтана, скрылся за порогом.

Они остались во дворе.