Ель

Ощущаю мощь и всеобъемлющую тишину, которая питает меня, сращивает переломы, залечивает раны.

– Прости, – шепчет лесной владыка, – я был слишком беспечен, когда позволил тебе нести проклятые предметы. Надо было догадаться, что они усугубляют страх, если ты чего-то боишься. Это моя вина, Ель. Прости.

Меня обволакивает его силой, и я молчу. Экстренно заживая, раны чешутся, но я не смею пошевелиться в его объятиях. Он направляется прямиком в «Курьи ножки», и за нами тянется заворожённая толпа – потенциальное пополнение в рядах теневых слуг Марины Михайловны.

На языке вертится вопрос: а видела ли она царя таким? Видела ли она его статным, до безумия красивым, не четой сумасбродному мальчишке?

– Что смотришь? – улыбнулся владыка, поймав мой взгляд и, кажется, прочитав мысли. – Да, ты права. Не стоит появляться перед ней в таком виде. Тебе уже лучше? Сможешь идти сама?

Я кивнула, и он поставил меня на ноги посреди торгового центра.

– Сейчас завернём в уборную, их тут на каждом шагу, – буднично изрёк лесной царь.

Только это уже не поможет, подумалось мне. Тени всё видели, тени доложат ведьме, кто Арас на самом деле. Будет ли ведьма по-прежнему расположена его расколдовать?

Ориентируясь по указателям, он довёл меня до общественного туалета, скрылся за дверцей и вскоре предстал передо мной в своей заношенной синей шапке.

– Я бы и во вторичном обличье мог тебя исцелить, – сказал Арас. – Но с тех пор, как я подхватил невезучесть, предпочитаю не рисковать. Готовься, Ель.

Несчастье на нас свалилось всего одно, и то довольно сладкое. Теневой прислужник ведьмы катил по направлению к кафе тележку с тортом (видимо, поступил заказ на празднование дня рождения), и тележка непостижимым образом столкнулась с Арасом, потому что тот поскользнулся на банановой кожуре, которую юный именинник поленился выкинуть в урну. А поскольку Арас держал меня за руку, в нелепом положении очутились мы оба. И торт – на наших макушках.

Короче говоря, цепочка событий привела к тому, что поздравление с треском провалилось. Именинник – озорной мальчуган лет пяти – вовсю таращился на нас, прилипнув к стеклянному заграждению. Арас поднял руку, сковырнул пальцем глазурь и сунул её себе в рот.

– Вкусно! – похвалил он.

Я тоже за компанию попробовала. Торт был действительно великолепен. Но лучше бы, право слово, он в целости и сохранности катился на тележке, чем венчал наши головы.