Ель

Думаешь, я не пытался? Сто раз к ней ходил прощение вымаливать. Куда там!

– Давай ещё раз сходим. Вдвоём, – не сдавалась я. – Могу прихватить маскировочный балахон для отвода зла…

– Не надо балахон. Он блокирует магию у обоих участников поединка. И вообще, выбросила бы ты его подобру-поздорову. Автор этой дряни сидит в темнице глубоко под землёй. И балахону твоему туда же дорога. Закопай его от греха подальше. А лучше сожги.

На словах я, конечно, согласилась и закопать, и сжечь, но вышеупомянутая «дрянь» так и осталась лежать дома на чердаке.

К зловредной ведьме мы пошли, как только я послала весточку сове Филипповне и Хрюнозаю: к ужину, мол, не ждите, к ночи тоже. Возможно, вернусь завтра. Со мною лесной царь.

– Последнее предложение зачеркните, – хмуро велел Арас сороке, которой я надиктовывала послание. – Если узнаю, что разносите обо мне сплетни, пощады не будет.

Сорока послушно скомкала в лапах неудачную записку и заглотила бумажный комок. На чистом листе она нацарапала всё то же самое, только без упоминания царя.

– Так-то лучше, – оттаял Арас. – Нам с тобой, Ель, лишние кривотолки ни к чему.

Сорока меж тем свернула записку в рулон, ловко перехватила её канцелярской резинкой и вспорхнула с пенька, чтобы доставить письмо по адресу.

***

Мы пробирались буераками и буреломом. Нам попадались юркие духи Неге-Ки, у которых в городе дел было больше, чем в лесу. Мы набрели на логово крупного духа Неге – от его норы исходило сияние, хотя она была скрыта глубоко под корнями.

Мы шли невесть сколько времени, и Арас придерживал меня, когда я, споткнувшись, рисковала пробороздить носом землю. А я оберегала Араса, потому что, казалось, само мироустройство извратилось, чтобы вывалить на него скопом все мыслимые неприятности.

Подвёрнутая нога, острые камешки в обуви, порванная штанина, свежий птичий помёт на рукаве, бешеная белка, нежданно-негаданно запустившая орехом тебе в глаз… Список можно было продолжать до бесконечности.

Но Арас, если что задумает, уже не отступится, да и Ель, его бравая помощница, не лыком шита. Подбадривая и спасая друг дружку на каждом шагу, мы худо-бедно добрались до неприветливой, выжженной поляны, по краям которой чахли хилые деревца и валялись чьи-то пожелтевшие кости.