Ель

Он опустил руки и поник. Мы с Кикки на всякий случай тоже приуныли, свесив головы. А солнечный луч набрал силу, прибавил в объёме… И тело Хиллы, объятое светом, вдруг стало распадаться на мелкие сияющие звёзды.

Зрелище было настолько завораживающим, что мы с кикиморой смотрели во все глаза. Я видела, что Арас не поднимает взгляда – видимо, из уважения к покойной, – но не могла последовать его примеру.

Мы смогли свободно вздохнуть, лишь когда дно водоёма полностью опустело. Теперь там были только камни, ветки да ил.

– Что ж, Хилла благополучно перешла в лучший мир, – после долгого молчания сказал Арас. – Вы молодцы, что согласились помочь. Одному мне было бы боязно.

Ой, да ладно. Врёт и не краснеет. Разве что-то может напугать лесного царя?!

После похорон мы отправились в академию. Сегодня проходили биоценозы, геоботанику и почвоведение, и под конец лекций от обилия новых терминов у меня вспухала голова. Последний предмет вёл Арас.

Он рассказывал о разнообразии видов в лесном сообществе и видел, что я уже никакая, поэтому даже замечаний не делал. Просто бросал на меня обеспокоенные взгляды. А когда прозвенел звонок на перерыв, подозвал к себе.

– Ель, ты что-нибудь пила? На тебе лица нет.

– Ой, правда? – спохватилась я. И припомнила, что с утра у меня во рту не было ни капли.

– Идём за мной, – сказал Арас и вышел через нижнюю дверь аудитории.

В комнате для профессоров не было ни души.

Зато воды сколько угодно. Я ополовинила бутыль с водой в считанные секунды и сразу почувствовала себя лучше.

– Извини, не учёл, что тебе надо пить, – признался мой друг. – Больше этого не повторится.

– Ты сделал меня такой несовершенной, – пожаловалась я.

В его глазах вспыхнуло по лукавому огоньку.

– Готов исправить своё упущение.

– Что, прямо здесь?

Я попятилась. Арас взмахнул рукой и сменил обличье. Теперь меня оттеснял к стене сам лесной владыка, от чьей красоты перехватывает дыхание.

Он сцапал меня возле стеллажей, и я не особо-то возражала. Но тут в кабинет вошла Пелагея, и мы отскочили друг от друга, словно какие-нибудь подростки, которых застукали за неблаговидным занятием.

Пелагея тактично кашлянула и понимающе кивнула царю, мол, продолжайте, все свои.

– Я никому не скажу, – на всякий случай добавила она. – Могила.

И жестом показала, как застёгивает себе рот на молнию.