Ель

И чудовищная мысль пронзила сердце: а кто же тогда я?

Поймать своё отражение в оконном стекле не удалось. Ещё бы чуть-чуть, и я бы непременно увидела, что из себя представляю, но в критический момент мне на глаза набросили что-то шёлковое и сияющее. Позади обнаружился лесной владыка собственной персоной.

– Ель, иди за мной, не оборачивайся, – приказал он, и от его тихого, проникновенного голоса внутренности похолодели.

Царь больше не скрывался. Он явился, чтобы лично позаботиться обо мне. В другой ситуации я бы, может, потеряла сознание от того, что это существо, по всем параметрам идеальное, стоит так близко и зовёт меня по имени.

Я покорно шла за ним, оставляя в размякшей земле раздвоенные следы. Шла и не оглядывалась. Страшно не было совсем: уверенность, что моя беда разрешится, не оставляла меня ни на мгновение. И неважно, что в избушке сейчас поселился кто-то другой.

Тропа стелилась под ноги, лес становился гуще, сосны – толще и выше. По правде говоря, я никогда не видела таких гигантских деревьев. На ветвях каждого из них можно было бы построить общежитие. Мох взбирался на пни, опоясывал поваленные стволы. Пестрели мухоморы, чьи шляпки были размером с ладонь. Ноги хрустели по слою палой хвои, а дождь всё шелестел, сеялся на кроны, пробираясь за воротник и капая на макушку, где у меня теперь росли оленьи рога.

Прошло очень много времени, прежде чем царь остановился. Перед нами высился полупрозрачный замок, где башенок и балкончиков было столько, что и не сосчитать. Владыка произвёл сложный жест, и замок обрёл чёткие очертания. Двери у него не было: в проёме висела кисея из стекляруса искусной огранки. От яркого света, льющегося изнутри, бусины стекляруса становились похожи на драгоценные камни.

Мы вошли, и моему взору предстал обширный зал с лоснящимся полом и ажурной многоуровневой люстрой на весь потолок. Несколько изогнутых лестниц вело на второй этаж. Слуги с мечами и арбалетами, вытянувшись в струнку, стояли у колонн.

– Подойди, – велел царь.

И я послушно сделала шаг к нему.

– Ближе.

Ещё шаг.

И когда он раскрыл объятия, когда рукава его пышного одеяния распростёрлись, точно крылья, я чуть не задохнулась от восторга и трепета.