Ель

Мне выпала честь прибраться в его подвале – чрезвычайно важном, чуть ли не стратегическом месте, как объяснил старик, улыбаясь в окладистую бороду. Сегодня он пребывал в особенно благостном расположении духа и наверняка бы ещё приплясывал, если бы не радикулит.

Обстановка в подвале была плачевней некуда. Грязь, пыль, крысы да пауки. И вездесущий лишайник, изничтожать который мне строго-настрого запретили. К лишайнику дед-лесовик питал почти родственные чувства, словно тот обладал душой и разумом.

Впрочем, в моей ситуации я уже ничему не удивлюсь.

Работы здесь был непочатый край, и к полудню не управишься. Чего стоили только башни из деревянных ящиков да стопки прошлогодних газет.

– Ящики и газеты перенеси в сарай на заднем дворе, – распорядился дед-лесовик. – Для растопки пригодятся. Я бы и рад подсобить, да старческая немочь все силы забирает, – пожаловался он и потёр поясницу.

– Вы идите, сама справлюсь, – заверила его я и боевито помахала шваброй.

Но очень скоро мой запал иссяк. Выгнать крыс и пауков было ещё полбеды, куда сложнее оказалось избавиться от вездесущей грязи и пыли.

Чтобы не чихать, я смастерила тканевую маску на пол-лица, но пыль всё равно то и дело забивалась в ноздри.

– Апчхи! Чхи! Чхи! – гремело на весь подвал.

К обеду мой энтузиазм истощился до предела, а с уборкой и близко не было покончено. Присев на один из ящиков, чтобы немного передохнуть, я уставилась в стену – и не сразу поняла, что пялюсь на железные цепи и кандалы, вбитые в кладку.

В памяти немедленно всплыли мои мучения в драконьем логове, и по спине подрал мороз.

Зачем это здесь? Может ли быть, что мастерская не всегда была мастерской и прежде в подвале держали заключённых?

Ответ: не может. Потому что Тенека при мне сетовала на то, что дед-лесовик намерено отстроил свою лачугу напротив её ателье, и произошло это сравнительно недавно. Тогда для чего цепи? Кому предназначены кандалы? А если они всего лишь играют роль декораций для создания атмосферы?

Расспросить деда-лесовика у меня недостало духу.

Когда он вошёл поинтересоваться, как продвигается работа, я притворилась, что цепей не заметила, и занялась выносом остальных ящиков.

А потом старик меня покормил. Он кряхтя слазил в погреб, достал банку с маринованными грибочками, отрезал сыра и придвинул тарелку ко мне. И хоть в еде не было необходимости, я из учтивости не стала возражать.

– Хорошо сегодня потрудилась. Пожалуй, выдам тебе зарплату.

– Жарплата? – обрадовалась я с набитым ртом.