Ель

В чистой избушке, среди всего деревянного и пахучего, на диво сладко было провалиться в сон. На пороге яви мне ещё слышалось, как Филипповна критикует работу лесовика – маскировочный балахон, который по-прежнему ютился в углу и как будто испытывал вину за свою несуразность. Потом её ворчание заглохло, и мир до отказа наполнился густым непроглядным мраком, мраком без тревог и сновидений.

Я до полудня провалялась в постели без задних ног. А в полдень меня растолкала Кикки.

Она не стала затруднять себя входом в сени и просто распахнула нужное окно ставнями наружу, створками внутрь.

– Просыпайся, – тормошили меня её руки с нежным зелёным пушком до локтя. – Вставай, лентяйка немощная! Ты уже ела? Ты хоть что-нибудь пила? Посмотри на себя: кожа да кости! В кого ты превратилась?!

– Не надо еды, – спросонок пробормотала я. – Только питьё. Пить охота.

Кикки с тяжким вздохом убрала руки и просунула через подоконник очередную из своих склянок с настоями.

– Вот, пей давай. Потом примешь ванну. Потом… Ох, и почему я должна с тобой нянчиться!

Не дождавшись моей ответной реакции, она выкрутила пробку и вылила зелье прямо на меня.

– Пф! Что за ерунда? – отплёвываясь, взвилась я. И сон выветрился в тот же миг.

Кикимора определённо пребывала не в духе. Что-то с утра уже успело её расстроить, и теперь она была не прочь отыграться на моей беззащитной персоне, чтобы выпустить пар.

За её зелёными вихрами, в которых сегодня не было ни единой маргаритки, в окне виднелся далёкий край косогора, поросшего стройными сосенками.

– Апчхи! Чхи! – приветствовала я новый день и мою неласковую подружку. – Ну что с тобой такое? Какой негодяй испортил тебе настроение?

Я спросила наобум – и попала в яблочко.

– Да есть тут один, – буркнула Кикки. – Леший его раздери. Я к нему со всей искренностью, а он только хохочет надо мной. Вообще всерьёз не воспринимает.

– Он тебе нравится? – уточнила я, слезая с кровати.

– Да не то, чтобы… – протянула кикимора. – Ай, всё. С этого дня он мне больше не товарищ. А это что такое?

Заприметив камуфляжный мешок, она просунула голову в окно – со света в тень.

– Значит, ты всё-таки ходила к деду-лесовику? – неодобрительно пробубнила травница. – Если Тенека тебя видела, она может закручиниться и удариться с горя в рискованное шаманство.

– Не видела она ничего. В мастерской есть чёрный ход.