Ель

В основном, они заставляли меня страдать.

Сейчас он был трёхглавым чудищем, и это чудище заграждало мне дорогу и дышало затхлым воздухом из раскрытых пастей.

– Полезай внутрь, – сказала одна из голов и шире разинула пасть, спустив её к самой земле.

Там к нижнему ряду зубов крепилась незатейливая клетка из металлических прутьев, куда я должна была зайти добровольно и без возражений. В лапах дракон меня не носил, ибо эти лапы были ни на что не годны.

– А если откажусь?

Мой голос дрожал, и сама я дрожала, но мне по-прежнему хватало сумасбродства, чтобы испытывать судьбу.

Драконьи глаза на трёх головах полыхнули заревом ярости. Он взмахнул своим булавовидным хвостом и тяжко вогнал его в землю. Прогремело, точно от взрыва. В поднебесье взвились всполошённые птицы.

А затем ближайшая ко мне морда извернулась и заглотила меня живьём. Я едва успела схватиться за ржавые прутья, прежде чем по языку соскользну в глотку, а оттуда – прямиком в зловонную бездну желудка, где плещется смертоносная кислота.

Забравшись в клетку, я трясущимися руками задвинула засов. Вонючая слизь капала отовсюду, неповоротливо ходил меж челюстей мощный раздвоенный язык.

В какой-то момент клетку тряхнуло, я беспомощно повалилась на бок и поняла, что мы взлетаем. Прощайте, джунгли. Прощай, свобода. Нам было так хорошо вместе.

Слёзы мои застывали, как смола на месте срубленной ветки. Наверное, именно поэтому я ненавидела плакать.

Дракон принёс меня в Клыкастые Горы, где на камнях не росло ни единой травинки.

Если бы я то и дело не сбегала и не исследовала окружающий мир, то считала бы сейчас, что весь Мереж – сплошные горы и больше ничего.

Голова чудовища раззявила пасть, позволяя мне выбраться. И когда я скатилась на камни из зловонной слюнявой пасти, на меня без слёз было не взглянуть. Трёхглавый вспыхнул столбом огня, сбросил чешую, обернулся мужчиной и оглядел меня с напускным сочувствием.

– Акле-Акле, – произнёс он самым притягательным голосом на свете. – Зачем было устраивать всю эту игру в прятки? Слишком сладко тебе жилось, да?

Он вытянул руку, и в его ладони загорелось ослепительное синее пламя.

Когда оно погасло, мужчина держал хлыст с металлическим дротиком на конце. Я взглянула на хлыст всего раз. Будет бить. Дракон ни за что не стал бы проделывать подобные фокусы, просто чтобы передо мной покрасоваться. Он меня и за человека-то не считал. Кто я для него? Так, жалкая букашка. Букашка, которая посмела пойти против воли хозяина.