Ель

На нём была сверкающая алмазами туника, за плечами виднелся колчан стрел, а на поясе висел в ножнах меч.

– Если вам что-то понадобится, дайте мне знать, – тихо произнёс слуга, взирая на меня, как на богиню.

Он не спросил, нужно ли мне что-то прямо сейчас, поэтому я не решилась его беспокоить, ограничившись вежливым кивком.

На широчайшей кровати, под переливами шёлкового балдахина, я лежала, как на алтаре, раскинув звездой руки и ноги, прислушиваясь к себе. Раны зарастали, испуг проходил, и на его место заступало немое удивление: это что, правда случилось со мной? Я была на волосок от гибели, и лесной царь меня спас.

В который уже раз? Во второй? В третий?

Он действительно любит меня. Моя судьба и впрямь его волнует. Потому что Ель – его преемница, вторая личность, самое близкое и ценное существо… От осознания этого факта по коже бежали мурашки.

А ещё было любопытно: в каком обличье он предстанет передо мной, когда вернётся? Явит он образ Араса или лесного царя?

Если лесной царь, постановила я, значит, его намерения относительно меня самые что ни на есть серьёзные.

А если Арас, то быть нам не больше, чем друзьями.

Он не пришёл ни через три часа, ни через шесть. Я уже откровенно маялась от безделья. Поэтому, когда два сияющих слуги вкатили ко мне тележку с напитками, я не сдержалась, соскочила с кровати и рванула им навстречу, чтобы эту тележку отобрать.

– Ух ты, ух ты! Сколько всего! А владыка ваш, случаем, не объявлялся, нет? Какая жалость!

Напитки оказались выше всяких похвал.

Прохладные и совсем ледяные, подслащённые и солоноватые, они могли удовлетворить любой вкус и принести облегчение даже в самую лютую жару. Я отведала питья из каждого стакана и бокала. Пока всё не перепробовала, не успокоилась. Надо ли говорить, что, отставляя на тележку то одно, то другое, я украдкой поглядывала на часы?

Стрелки бессовестно наматывали круги по циферблату, а царь не приходил. И тишина вокруг меня уже не была целительной.

Она сделалась тревожной, в ожидании Араса я вздрагивала от малейшего шороха.

Он задерживался не на шутку. Похоже, разваливать злокозненные братства – довольно хлопотное занятие. От нечего делать я вновь завалилась на кровать и, судя по всему, забылась сном.

Когда дрёма сошла, близились сумерки. Спохватившись, я выдвинула ящик прикроватной тумбы и на листке бумаги нацарапала карандашом записку для совы Филипповны, чтобы та не вздумала за меня переживать.