Спираль жизни

Это был единственный путь отсюда! Не раздумывая, он поспешил к этому проходу, стараясь не поскользнуться на мокрых камнях. Сердце колотилось где-то в горле от смеси страха и надежды.

Лаз оказался очень тесным. Ему пришлось буквально протискиваться в него, двигаясь по-пластунски. Стены трещины были грубыми и неровными, покрытыми наростами и выступами. Они больно царапали кожу, оставляя кровоточащие борозды, но пловец упорно продвигался вперед. Боль казалась незначительной по сравнению с перспективой остаться в ловушке.

Постепенно лаз стал сужаться. Несчастный уже с трудом протискивался в него, оставляя на теле все новые порезы и ссадины. Острые края камней впивались в плоть, дробя кости и разрывая мышцы. Воздуха катастрофически не хватало в этой узкой щели, и каждый вдох давался с огромным трудом.

Внезапно Бран почувствовал, что дальнейший путь отрезан - впереди лаз сузился настолько, что протиснуться было просто невозможно. Он отчаянно забился, пытаясь высвободиться, но тщетно. Тело намертво застряло в каменных тисках, и любое движение лишь усиливало боль.

Парень оказался в ловушке!

Легкие разрывались от нехватки кислорода. Перед глазами поплыли багровые круги, а в ушах нарастал оглушительный звон. Пловец чувствовал, как сознание ускользает, подернутое дымкой удушья. Он судорожно хватал ртом остатки спертого воздуха, но это не приносило облегчения.

В последней отчаянной попытке молодой человек изо всех сил дернулся вперед, но лишь сильнее застрял в этой каменной ловушке. Грудь сдавило невыносимым спазмом, будто ее зажали в тиски.

Легкие горели огнем, а горло саднило от крика, который он даже не слышал за шумом крови в ушах.

Несчастный захрипел, широко открыв рот в тщетной попытке вдохнуть. Но вместо кислорода в горло хлынула лишь вязкая соленая вода, вызвав новый приступ удушья. Перед глазами заплясали алые всполохи, постепенно заволакивая зрение непроницаемой пеленой. Мир сжался до крошечной точки и, казалось, перестал существовать вовсе.

Бран забился в агонии, отчаянно пытаясь высвободиться из смертельного плена.

Но тело уже не слушалось, сотрясаясь в судорожных конвульсиях. Сознание стремительно угасало, растворяясь в багровом мареве. Все звуки слились в единый пронзительный звон, заглушая даже стук собственного сердца.

В последний раз он рванулся вперед, вкладывая в этот рывок остатки сил. Мышцы натянулись струнами, а кости, казалось, вот-вот переломятся от напряжения. Но тщетно - лаз не поддавался, лишь сильнее стискивая свою жертву.