Сердце истинного вампира

С трех сторон его облепили вампирши: одна присосалась к шее, вторая к запястью, третья пристроилась между ног. Его жена – совсем юная девушка, ровесница Агнешки на вид, застыла у окна. Заключив в объятия, ее пил красивый темноволосый юноша, слегда подпорченный гниением. В колыбели посапывал ребенок – розовый младенец в ворохе пеленок. Над ним склонилась старуха-вампирша, особенно омерзительная, с отслаивающейся серо-сизой, мертвяцкой кожей.

Ее Катаржина схватила первой и выкинула в окно, разбив раму.

Они успели напиться свежей крови и были куда сильнее тех, которых она разорвала в лесу. Катаржина уже была вся в глубоких царапинах и укусах, по правой руке текла кровь из раны, оставшейся после серебряной пули. Она чувствовала, как угасают ее силы. Бороться с ними было тяжело.

Не обращая внимания на драку, смазливый вампир впился в шею девушки, высасывая кровь. Пришедший в себя хозяин дома кинулся на него со спины, молотя кулаками.

Катаржина была на другом конце комнаты. Схватив одну из вампирш поперек туловища, она перекинула ее через плечо, сбив с ног вторую, но третья в этот миг запрыгнула на нее сзади, вцепившись клыками в шею. Катаржина билась о стены, пытаясь ее сбросить, и никак не успевала к пареньку, посиневшему от удушья в хватке вампира и девушке из которой высасывали кровь.

В разбитое окно, как копье, влетел осиновый кол, пригвоздив вампира к стене, как дохлую бабочку булавкой к картонной раме. Он затрепыхался, дергая в припадке конечностями, но спустя мгновение, его тело обмякло. Из раны потекла выпитая кровь вперемешку с тухлой слизью. Вскоре на полу натекла большая лужа, а тело вампира стало, как сдувшийся воздушный шар – пустой оболочкой в форме человеческого тела.

Девушка, из которой он пил кровь, осела на пол, теряя сознание.

– Крикните... Яше... что... может... войти! – просипела Катаржина, отмахиваясь от наступавших на нее вампирш.

Парень уставился на нее круглыми, как озеро, полубезумными глазами.

– Скажите, пусть заходит! – повторила Катаржина.

– Яков...войдите, пожалуйста, – почти одними губами прошептал хозяин дома.