Сердце истинного вампира

– Катаржина, голубушка, ну сходите, покушайте, – пролепетала она, теребя пальцами, унизанными безвкусными золотыми кольцами, край аляповатого платья. – Панде Зоя запекла на ужин утку и приготовила устричный салат. Пойдемте, Катаржина. Вкусно же, милая, ну пойдемте.

– Пошла вон! – отрезала Катаржина и вернулась к созерцанию тонувшей в сумерках магнолии.

Она хотела кинуть в Виолетту туфлей, но помнила, что рукоприкладство ей с рук не сойдет.

Когда совсем стемнело в комнату зашел пандер Людмил – начальник охраны. Как ни странно, он был простым человеком, но отец ему доверял и очень его ценил.

Подобные ему люди словно не менялись с возрастом, и, сколько Катаржина себя помнила, он всегда был поджарым и худощавым, с узким лицом, светлыми почти белыми волосами и яркими, голубыми глазами, выделявшимися на бледном лице.

Он много курил и весь пропах табаком, хотя доктора и говорили ему уже не первый год, что это вредно и следует бросить. В остальном, он всегда был свеж, холен и опрятен, и обильно душился одеколоном с запахом мха, прохлады и влажной земли.

– Панде Катаржина, можно я тут посижу немного? – спросил он.

Она ничего не ответила, и он опустился на диван.

Катаржина знала пандера Людмила столько же, сколько помнила себя. Он охотно играл с ней в прятки в детстве, посещал концерты самодеятельности, на которых она выступала в гимназии, утешал ее, когда она злилась, ссорилась с Игнатом, или огорчалась, расставаясь с очередным кавалером.

Он просто сидел молча на диване, а ей вдруг стало спокойно и ее словно окутало теплом.

– Знаете, пандер Людмил, что во всем этом самое страшное? – спросила она, повернувшись к нему. – То, что я ничего не могу сделать, понимаете? Он умирает, иссыхает на глазах, а я не могу сделать ничего. Вот совсем. Так не должно быть. – слова вдруг полились из нее потоком, который было не остановить. – Почему так, я не понимаю. Это же нечестно! Почему почти у всех вокруг родители живы, а мои умирают один за другим. Что это такое? Рок, или судьба или может проклятье? Но ведь колдуны не нашли на нем никаких проклятий.

Она вдруг пересела к нему на диван и схватила его за руки.

– Так бывает, Катаржина, – тихо сказал он, ласково глядя на нее. – Есть вещи, которые не зависят от нас, и которые мы можем только принять.

– А я не хочу принимать и не буду! – возразила она. – Все, что угодно сделаю, жилы себе порву, но добьюсь, чтобы он поправился.

– Ох, повезло же пандеру Витольду с дочерью.