Пропавшая невеста. Том 2

Когда еще доведется нормально поесть?

Предстоящий путь ее пугал до дрожи, но оставаться в Вейсморе она больше не могла. Только не теперь, когда ее кхассер больше не ее, и вскоре его законная жена потребует, чтобы он передал свою лаами кому-то другому.

Не нужен новый хозяин. И старый тоже.

У нее теперь своя дорога. Осталось набраться смелости и сделать первый шаг.

Нарва тем временем неспешно одевалась, кряхтя и охая от усердия. Стара она стала и неуклюжа, то в боку кололо, то в груди, то ноги отказывались шагать, то глаза не видели.

— Пойдешь сегодня в лес? — поинтересовалась она, наблюдая, как грустная девушка тяжело вздыхает и смотрит в окно.

— Пойду.

— Опять меня с собой не возьмешь?

— Не возьму, — слабо улыбнулась Ника. Потом не удержалась, вскочила из-за стола и крепко обняла травницу за худые сгорбленные плечи. — Не обижайся, пожалуйста.

— Я не обижаюсь. Я переживаю за тебя, — вздохнула старуха, обнимая ее в ответ, — ты как свеча угасаешь… И помочь ничем нельзя.

Ох уж этот мальчишка.

— Хорошо все у меня будет, — Доминика прикоснулась губами к виску, укрытому серебром седины, — не переживай…

Обняла чуть крепче, мысленно прощаясь со сгорбленной усталой женщиной, и незаметно вливая в нее силы, потом вернулась за стол. Надо доесть эту кашу, будь она неладна!

— …На церемонию пойдешь? — спросила как бы невзначай.

— Нет, Ника. Не пойду.

— Неужели не хочешь посмотреть на кхассера и его невесту?

— Другая невеста там должна быть, — ворчливо ответила травница, — а на ту я время тратить не хочу, лучше к подножию пойду.

Доминика благодарно улыбнулась и снова уткнулась в тарелку.

Еще пара ложек и все.

Она дождалась, когда Нарва выйдет за дверь, через окно проводила ее тоскливым взглядом и начала собираться. Вместо привычного платья с широкими карманами надела плотные брюки, темную рубаху и поверх куртку из оленьей кожи. На шею повязала платок, на пояс примостила сумку с зельями.

В последний раз обведя взглядом маленькую комнату с низким потолком, Доминика горько улыбнулась. Вроде радоваться надо, что из ненавистного Вейсмора собралась уйти, но в сердце расползалась тоска. Привыкла, привязалась, приросла.