Пропавшая невеста. Том 2

И лишь когда осталось черное выжженное пятно, облегченно выдохнула и собралась в обратный путь.

Теперь сизый лес ее не пугал, линии жизни больше ничего не нарушало.

***

— Где ты была все это время? — набросилась Нарва, когда совершенно измученная, с натертыми ногами и раскалывающейся головой, Ника вернулась в избушку. — Полночь уж давно прошла, а ты все шляешься! Я уж думала, волки до тебя добрались.

— Я собирала познецвет, — Доминика выложила на стол несколько пушистых пучков, — а он любит луну, без нее и не найдешь.

Не веря своим глазам, старая травница протянула скрюченные пальцы к улову. Каждый из этих пучков стоил целое состояние. Найти хотя бы одну веточку — уже удача, а тут столько! От восторга она уже и забыла, как сердилась на Доминику за то, что бродит ночами.

— Иди ешь. Я для тебя чайник горячим держала.

— Спасибо.

Не понимая вкуса, Доминика закинула в себя пару кусков хлеба, ломоть козьего сыра и обессиленно улеглась на топчан.

Этот день измучил ее. Столько ходьбы!

От сизого леса ей снова пришлось идти к водопаду, чтобы припрятать в тайнике зрелую сердцевину мариниса, а потом делать крюк за познецветом, а потом еще возвращаться в избушку.

Ника вытянулась, с трудом разминая гудящие ноги, и закрыла глаза. Теперь можно отдохнуть. Для побега все было готово. Осталось дождаться дня церемонии, и тогда она покинет Вейсмор навсегда.

Глава 7

В тот день над Вейсмором с самого утра разносился звон колокола, сообщавший всем жителям о радостном событии — кхассер женится.

Любой желающий мог прийти в главную часовню города и посмотреть, как жрец в темно-зеленых одеяниях будет проводить обряд. Народ любил своего кхассера, поэтому желающих было много. Каждый хотел увидеть хозяина и его прекрасную избранницу, поздравить от всей души и пожелать долгих лет жизни.

О том, что избранница не та, люди предпочитали молчать. И только дома вечерами при свете свечей шепотом обсуждали выбор Брейра. Почему так получилось, что к алтарю он вел не Доминику, а совсем другую девушку?

Сама Доминика сидела в старой избушке и, уныло подперев щеку рукой, ела совершенно пресную кашу из толокнянки. Аппетита не было, сердце измученно трепыхалось, а к глазам то и дело подкатывали горючие слезы, но она продолжала отправлять в рот ложку за ложкой.