Хорошая примета

Примета плохая, я в курсе, но разве тут можно сидеть спокойно?!

Ладошка шаркнула по джинсам и впилась мне в бедро.

— Еще одно движение, и останешься без обеда, — шепнула я.

— Плевать, — отрезал он. — У меня земляника на обед.

— Вот еще. Ты же волк, а не козел.

— Теперь я волк вегетарианец.

Я плотно сомкнула губы и засмеялась.

Через «Тридевятое» будет как-то быстро, теперь казалось, мне нужен маршрут длинною в жизнь, чтобы наконец-то успокоиться. Может, поездки куда подальше станут нашей доброй традицией? Ведь в автобусах все же можно обниматься!

Пальцы защекотало.

Когда в прошлый раз я схватила Тихомира за волосы, уже решила, что показалось, но он и правда был больше пушистым, чем колючим. Еще и подшерсток к зиме вырос... Я запустила в серые волосы руку и уткнулась в них носом. Вряд ли у него «яблочный» шампунь, но мне по-прежнему казалось, что он пахнет как спелое обласканное солнцем яблоко.

Тиша засопел.

Как я проживу без этого еще неделю, даже представить невозможно. Заставить его обратиться, вычесать, и свалять себе игрушечного волка?

Рука соскользнула с талии мне на живот.

Парень запрокинул голову, хват стал крепче и горячая искра от шеи пронеслась до самых пяток.

— А ну прекрати, — заскулила я, оттаскивая его за волосы. — Тихомир, сдурел!

Укус ослаб.

— У нас сегодня, вообще-то, второе свидание. Надо было разрешение спросить?

— Ты не забыл?.. Мы, вообще-то, в автобусе, — сбивчиво тараторила я.

— Вот именно. И я не собираюсь упускать такую возможность.

Зубы вернулись на шею. Я вцепилась ему в плечо, и только по довольному фырканью поняла, что вместо того, чтобы отталкивать, наоборот прижимаюсь все сильнее. Не честно... Я в такой позе не дотянусь до его шеи при всем желании, а оно так ревело, что хотелось свернуть себе голову!

Тиша содрогнулся от смеха и отстранился. Свет от окна упал на его румяное довольное лицо. Губы лоснились, глаза блестели, он убрал руку с моей ноги и натянул куртку себе на голову.

— Давай, — выгнулся он, подставляя мне шею.

Да как он это чувствует?..

Я облизнулась, съехала с колен к окну и впилась зубами так сильно, что молнией в голове сразу прострелил образ эвкалиптового пластыря, который нам сегодня уж точно понадобится. Пуховик зашуршал, Тихомир схватил меня за подбородок и оторвал от себя, но в полумраке накинутой на головы куртки наши губы уже через секунду нашли друг друга, и в изнуряющую жару укусов будто ворвался прохладный летний ливень первого поцелуя.