Огонь в твоей крови

То, что строящийся на пустыре торгово-развлекательный комплекс принадлежит Мирославу пополам с олигархом Владимирским, лично ей стало известно лишь этой ночью. И то чисто случайно об этом заговорил старший полтергейстовец.

Призрак криво ухмыльнулся, услышав объяснения магички.

— Чего ты хочешь? — перешла к делу Лиля. — За уход со стройки?

— Много чего, кралечка, — обрадовал призрак. — Замордуешься исполнять мои пожелания.

— Я могла бы упокоить тебя одним щелчком пальцев, но предпочитаю честные сделки.

— Борзая ты девка, да токо со мной не проканает, — засунув руки в карманы, гордо заявил призрак.

— Я знаю, пока мослаки не откопаешь, ты ничего не сделаешь со мной. А костомахи мои ты не найдешь, скоко ни вертухайся. И на дурняк я отсюда не свалю.

— Так я и спрашиваю, чего ты хочешь.

— Справедливости.

Лиля удивленно подняла брови. Спросить, в чем она выражается, магичка не успела — говорливому призраку вопросы не требовались.

— Тебе сказали, что, когда отрыли мои косточки, их втихую выкинули в канаву?

— Врешь, они не могли так поступить.

— Не-а, глаголю истинную правду, кралечка, вот те крест. — Призрак истово перекрестился и поцеловал серебряный символ веры, висящий на веревочке.

У Макаровой включилось журналистское любопытство. Судя по одежде, развязному говору, манерам поведения и тому, как Федор благоговейно спрятал крестик под одежду, паренек умер давно, но о разгуливающих по пустырю духах никто не слышал. И что самое странное, мальчишка четко осознавал, что остался на земле бестелесной сущностью, но истерик не закатывал в отличие от собратьев по несчастью.

Лиля хотела бы поинтересоваться годом появления на свет Феди, но не знала, как деликатно задать вопрос. Поэтому приступила к расспросам о насущных проблемах:

— Так, Феденька, жалуйся тете ведьме, кто и как тебя обидел?

— Да ты чё? Какая же ж ты тетя ведьма, кралечка? — засмеялся призрак. — Навряд ты старше моей сеструхи.

— А сколько твоей сестре?

— Марьяна в тот год справила двадцать первые именины.

Она училась на учительшу, да тока война не дала экзамены до конца сдать.

Значит, тысяча девятьсот сорок первый год, картинка вырисовывается. Лиля еще раз прошлась пристальным взглядом по одежде паренька. Опрятная и, пожалуй, слишком нарядная для того времени. Словно мальчик специально приоделся празднично перед гибелью.

— Я старше Марьяны.

— Да ты чё? А и не скажешь.

— Федь, ты отвлекся. Расскажи о своих обидах, может, я смогу помочь.