Ольга-чаровница и змиев сын

Впрочем, если и дальше так пойдет, плюнет и уйдет жить к лешему».

Дядька-домовой не раз на засилье иноземщины жаловался. У лешего же в лесу ждала его знакомая кикимора.

Впрочем, это она со зла: фениксы тоже красивые и ничего против них Ольга не имела. Вот черный человек с амулетом-крестом, носимым напоказ, — другое дело. Не уважала бы она ворон аки вестников царя Нави, сравнила бы. Глаза колючие, злые, бегающие уставились на нее, словно дыру прожечь собрались. Ольга в ответ посмотрела прямо, с вызовом, и жрец чужого бога первым отворотил взгляд, шагнул было к ней с воеводой, дорогу перегородил, протянул руку для благословения, но споткнулся на ровном месте и застыл истуканом, едва не разинувши рот.

«А ведь это он меня учуял. Нехорошо. Знать, непросты пришлые», — подумала Ольга. Ну да тем более следовало разобраться с ними в самое ближайшее время.

Приветствовать воеводу вышел сам князь: высоченный, могучий, будто медведь, в мехах собольих, пусть и дни еще стояли теплые. Сильный в прошлом воин, теперь накопивший нехороший жир, волосами обросший, в которых сверкало серебро.

Иван тоже медведем выглядел, но помельче, пока не вошедшим в полную силу, держался позади, но стараясь не отставать от отца более чем на половину шага, на нее глянул с вызовом, да то и понятно. Иван так на всех молодцев глядел, не желая дружбы, а одного лишь подчинения. Плохой из него правитель выйдет: людей уважать ведь следует, тогда они станут работать и сражаться за совесть, а за страх только рабы заморские горазды, способные предать сразу, как повелитель слабину даст, а то и воткнуть нож в спину.

«Не иначе черный учит Ивана на свой лад, — решила Ольга, — но здесь ничего уж не поделать».

Князь с воеводой обнялись по-братски. Иван покосился неодобрительно, но смолчал. Черный еще сильнее капюшон свой опустил, словно шапку-невидимку напялил, да только злоба от него могла обернуть ясный день беззвездной полночью. Ольга чувствовала ее настолько ясно, что понять не могла, отчего другие не ощущают.

— Благодарю, прибыл в скорбный час, когда другие в иных местах удачи ищут, — произнес князь, а Ольга задумалась.

Когда на высокий княжеский двор ехали, подвод навстречу попадалось немного, лишь небольшой ручеек голытьбы перехожей, которая надолго мало где задерживается, спешил к воротам и далее по дороге на восход. Только вряд ли князь об этих людях тревожился. Кто-то более значимый покинул княжество. Знать бы кто...

— Первых людей в полон отправляю, — говорил тем временем князь.