Ольга-чаровница и змиев сын

— Я с тобой уговорился потому, что змиев сын не только людей данью обложил, но и нас пытался склонить на свою сторону, — сказал леший, когда все закончилось. — Только ни к чему нам снова с Навью связываться. Мы из нее в стародавние времена ушли, с человеками соседствовать стали и обратно не пойдем ни под кнутом, ни за пряником.

Ольга кивнула. Было ей очень интересно, чего соседи с Кощеем не поделили. Да и с ним ли? Однако выспрашивать не стала: захочет леший, расскажет сам, а коли нет, то и не добиться от него ответа.

— Договор исполнен, — произнесла она.

— Исполнен договор, — согласился леший.

Снова лес ожил, подтверждая. Показалось Ольге, будто огромный великан вздохнул прямо у нее над ухом.

— Значит, быть по сему, — сказал леший. — Я же стану исполнять обещанное: тайную тропку отворю и никого чужого пускать не буду. Живи в терему мамки своей столько, сколько захочешь. Все равно долго не придется.

— Это еще почему? — заломила бровь Ольга.

— Так людям без людей нельзя, а ты человечкой себя считаешь, — рассмеялся-закаркал леший.

— Это мы еще посмотрим, — фыркнула Ольга и пошла мимо пня.

— Стой! — еще пуще зашелся леший хриплым карканьем. — Провожу.

— Ну проводи, — позволила Ольга, на острый камушек наступила, поморщилась. — А долго идти?

— Недалече и не близко, долго ли-коротко ли, — ответил леший и тотчас успокоил: — Но я тебя самой короткой тропой поведу, не сумлевайся.

Ольга и не подумала: никто так не знал свой лес, как леший.

— А мои спутники? — спросила она.

— До столицы и дорогу найдут, и дойдут, — заметил тот. — Не о том ты, красная девица, раздумываешь.

— А о чем же стоит?

— О том, что благодарность людская слишком часто оборачивается завистью да злобой. Это первые дни радоваться будут и прославлять Ольгу-чаровницу, потому как беда миновала. А потом… начнут думать, а еще больше надумывать. Вспомнят про тебя всякое: то, чего было, а еще больше — то, чего не было. Решат, не такая ты, как они, а раз не такая, то чужая, им опасная.

— Да с чего бы вдруг?! — возмутилась Ольга.

Леший пожал плечами.

— Мало ли. Князь, скорее всего, снова к себе бусурман позовет и слушать их станет. Больно хочется ему торговать с Царьградом в обход Киева.

— Ясно…

— Ну так, а чего ты хочешь? — удивился леший. — Человек! У людей память, как у птички… или как у рыбки, коли водяной не врет. Они —не мы: слово давши, и обратно забрать могут.