Ольга-чаровница и змиев сын

Как прибудем в град стольный…

— Вы прибудете, — уточнила Ольга. — А у меня теперь дорога другая.

Горн кивнул, молча принимая ее решение. Быстр взгляд отвел: не по нутру богатырю было, но прекрасно понимал, что перечить никакого права не имеет. Свальд же продолжил смотреть прямо, словно ничего особенного и не услышал.

— Да как же это?! — всплеснула руками Марфа. — Из родного града да на чужбину!

— Кто сказал, будто я ухожу далече? — удивилась Ольга. — Я в терем пойду матушкин.

Марфа очи округлила, воскликнула непонимаючи:

— Но ты ж там одна-одинешенька будешь!

— И что же с того? — якобы тоже не поняла Ольга.

— А вдруг обидит кто?..

Ольга усмехнулась.

Как будто не прошла она только что длинный путь, непростого ворога одолела и обратно воротилась.

— Ну… да, — наконец, поняла Марфа. — но вдали от людей. Разве ж так жить можно?

— Еще как, — ответила Ольга.

Не было ей пути назад, да и для чего? Не хотела она, едва вырвавшись из клетки на свободу, в нее возвращаться и вновь по людским меркам жить.

Нет, не желала Ольга ля себя такой судьбы. Глупости все, будто человек без человека прожить не может. Ей, сколько себя помнила, аккурат одной и легче было, и интереснее, а вот на пирах или каком шумном сборище выть с тоски-скуки хотелось. Не интересовали ее дела людские и их же развлечения.

Однако стоило ли говорить об этом? Ольга решила, что нет. Попрощалась со всеми как уж вышло тепло и отправились путники по дороге, а Ольга углубилась в лесную чащу.

До заветной полянки быстро дошла, свистнула, крикнула, а там и леший подоспел: закрутился на пеньке вихрик маленький, и возник старичок роста малого с бородой до пят, волосами всклокоченными и с цепким живым взглядом.

— Здравствуй, дедушка, — приветствовала его Ольга.

— И тебе здравствовать, красная девица, — ответствовал леший. — Чай, извела супостата окаянного?

Ольга склонила голову.

— Больше он не станет беспокоить ни вас, ни нас.

— Все еще человечкой себя считаешь, как погляжу? — прищурился леший.

— Так по отцу ж она и есть, — сказала Ольга.

— Ну-да, ну-да, — пожевал губами леший и напомнил: — Однако и нашего ты рода-племени: соседского.

— Потому-то ты и помог мне, дедушка.

Леший крякнул, ухнул по-совиному, засвистел по-соловьиному. Лес ему откликнулся: зазвенел листвой и птичьими трелями, ветвями-сучьями замахал. И ведь не было никакого ветра.