Ольга-чаровница и змиев сын

Чаровница отвела взгляд, но тотчас посмотрела прямо и с вызовом, только скулы окрасились более розовым цветом. Пожалуй, это выглядело очаровательно. Вызов же заставил Горана шумно втянуть в легкие воздух и снова склониться над ней, заставляя забыться, просить, злясь и в то же время восхищаясь ее выдержкой.

Просьба так и не слетела с ее губ, однако он почти не испытывал разочарования. Ждать Горан умел. Вкус победы, словно у вина, улучшался со временем. В том же, что он раньше или позже одержит верх, Горан не сомневался.

— Оехам ариш… — тихо звеня влетело в уши, и больше не было уже ничего.

…Утро наступило странно быстро. Горан разлепил сонные веки. Рядом, приподнявшись на локте, лежала человечка и смотрела на него пристально, задумчиво и немного печально.

— У вас существует поверие, — тихо и немного хрипло произнесла она.

— О том, что не стоит засыпать вместе с тем, кому не доверяешь? — хмыкнув, произнес Горан.

— Этим вы вверяете себя в чужие руки, — сказала чаровница.

— Сказки бабки-змеюшки, — бросил Горан пренебрежительно, но в глубине души что-то неприятно заворочалось, а по позвоночнику пробежал холодок.

— Назовись! — неожиданно ее голос набрал силу и зазвенел, а затем и загрохотал в ушах подобно водопаду: несколькими полноводными потоками, срывающимися в бездну с умопомрачительной высоты.

Называться точно не стоило, но чужой воле оказалось невозможно противиться. Горан произнес истинное имя, мысленно обозвав самого себя земляным червяком — тупой тварью, обитавшей на болоте и питающейся падалью и неосторожными путниками.

— Шидакра махио тор-р-р… — пропела чаровница невероятно красивым глубоким голосом, и это было последним, что запомнил Горан.

***Ольга***

— Здравствовать тебе, Ольга, дочь воеводина! — Быстр вышел из-за куста лещины и поклонился с трудом бредущей по дороге чаровнице.

Богатырь был весел, доволен и полон сил. Чай не ходил за тридевять земель, а в лесу сидел, зайцев бил, на костре жарил да сказки Свальда-сказителя слушал.

— И ты здрав будь, богатырь, — ответила Ольга.

— Как вижу, сладилось все со змием поганым?

— Можно сказать и так, — сказала Ольга. Она тяжело опиралась на посох и выглядела более худой и гораздо бледнее, чем обычно, но при этом невероятно довольной. В уголках губ играла улыбка, полная озорства и веселья, а глаза блестели от скрытой силы. Надевать шапку она поленилась, разрешив ветру играть с волосами так, как тому заблагорассудится.