Уютная голова

Она переводила глаза с меня на капитана до того момента, пока последний не поднялся, не дошёл до папы с лицом-кирпичом и не протянул ему руку для рукопожатия, обрисовав собственные действия для моего круглоглазого отца не иначе, как:

- Я прошу дозволения встречаться с вашей дочерью, сенатор Фиджез.

Не успевший помыть второе яблоко папа отрешенно протёр его о футболку на груди и так же задумчиво укусил.

- Дочь, можно я не буду отвечать, потому что я боюсь его серьёзности? – высунулась папина голова из-за спины парня.

Озово выражение лица мне видеть не довелось, но я была уверена, что он даже моргал сейчас нечасто.

- Нельзя, - хихикнула и развалилась на диване я, - ему это точно принципиально важно. Так что давай – выполняй отцовские обязанности.

- Не было в списке отцовских обязанностей ничего про отцовскую же растерянность, - пробурчал папа, а после пожал протянутую ему руку и с широкой улыбкой кивнул, - можно. Эй, а почему без фанфар?

- А мне пожимать ничего не надо? – хихикнула мама.

И кинула в меня очередное немытое яблоко, метясь идеально в руку.

- Я могу переспросить и у вас, - повернул к ней голову капитан.

Мама попыталась ему мило улыбнуться. Оз принял решение отойти от неё подальше.

- Могу я задать пару вопросов? – оперся на стойку рядом с мамой отец, пока Оз всё так же напряженно возвращался ко мне.

Вот на диване он нагло подвинул мои ноги, сел и снова стал тем транспарантом собранности.

- Конечно, сенатор Фиджез, - сбился только после того, как я положила одну ногу ему на колени, а вторую на спинку дивана за его спиной крокодил.

Нет, а чего он меня тут пододвигает?

- Адам, и на ты, - нахмурился папа, - это обязательно – я же называю тебя по имени, - пока мама поправляла растрёпанные волосы на его макушке, - к чему такая строгость? Были прецеденты болезненных отношений с отцом девушки?

Я кивнула, вспомнив историю с Онни. Лежащую на его коленях ногу непреклонно схватили за щиколотку и согнули в колене, убирая от каких-либо прикосновений к нему. Я хмыкнула и подсунула пальцы под его бедро.

- Да, - процедил Озерфир, - помимо этого, я учитываю вашу неприязнь ко мне.

Папа состроил брови домиком со взглядом на нём, а после на мне.

- Котлеты! – вспомнила мама, - бли-ин. Как я могла забыть?

Она спрыгнула со стойки, держась за папу, и деловито насвистывая, начала шариться по пакетам.

- Неприязнь? – все больше удивлялся папа, - поверь, Оз, я как минимум тебя уважаю за твои действия.