Иван Змеевич и Краса Ненаглядная

Его надо рядом с батюшкой по правую руку пировать усадить, о невесте, Красе Ненаглядной расспросить.

Пока парил его в баньке дядька Ерошка, веником березовым охаживал, ключевой водой от жара отливал да травяной взвар предлагал, совсем царевич разнежился. А как надел на себя новый кафтан, золотом по подворотам шитый, каменьями по вороту украшенный, как расчесал свои кудри золотые, так и силушки прибавилось. Хоть пировать готов, хоть на ратный подвиг.

— А какой он из себя Змей Огненный? — спрашивал дядька Ерошка, — берет ли его меч-кладенец?

Но на все вопросы Ваня только загадочно улыбался, и дядька решил, что богатырь своих ухваток не выдаст.

Только государыня принялась сыночка хлебом-солью потчевать, как пушка выстрелила, и пыль столбом поднялась.

— Вестимо, государь вернулся, — подняли вокруг шум и гам

. Государыня с Ваней кинулись встречать царя со свитой.

Стоит царевич на крыльце и глазам своим не верит. Впереди на вороном коне царь едет, за ним на кауром коне брат Дмитрий.

. Следом брат Зотей на гнедой кобыле, телега за ним, а в ней Серый Волк связанный лежит и рядом Краса Ненаглядная с путами на руках и ногах. Ахнул царевич, не знает, то ли радоваться встрече, то ли за меч булатный хвататься.

— Вижу, вижу, государыня матушка, — молвил царь Выслав, — что ты уж с младшеньким сыном встретилась, яблочка отведала. Не нарадуюсь, на тебя глядючи.

— А сынку своему, Иванушке, ты не рад, государь мой ясноглазый? — спрашивает царица.

Нахмурил царь брови, оглянулся на своих сыновей, что с коней спешились.

— Уж не знаю, чему и радоваться, позору претерпел столько, что глаза бы мои Ивана не видели, но раз уж явился, не запылился, учиню допрос и правище. Никто не скажет, что царь несправедлив, коль с родного сына взыскивает.

— Да за что же взыскивать? — вскричала царица и руки на груди сложила.

Царь мимо прошёл, на Ваню взглянул косо.

— За позоры скоморошьи, за пожар в тереме брата старшого, за то, что всех слуг брата среднего отравой смертной уморил, за то, что ведьму проклятую в жёны выбрал и на волкодлаке по царству гарцевал, народ пугал.

А пуще всего, — сказал царь строго, — за покражу яблока молодильного, которое, рискуя жизнью своей, царевич Дмитрий, княже Старой Дубравы, добыл для тебя, моя государыня.

— Как так царевич Дмитрий? — пролепетала Заряна, — Разве не Ваня добыл?

— Вся дружина подтвердит, что я! — усмехнулся князь.

— Так это же поклёп! — рыкнул волк из телеги.