Иван Змеевич и Краса Ненаглядная

— Вернулся, соколик родимый, матушка уже заждалась, — проблеял он старческим голосом, крупные слёзы в бороде запутались.

— Спасибо тебе за науку, дядька Ерошка, пригодилась, — поклонился Ваня и сразу же в палаты государыни пошёл.

Царевич застал матушку у окна с прялкой. Подивился на ее осунувшееся бледное лицо, на худые руки. Рубаха на ней была широка, а сарафан болтался, как на соломенной кукле. Вместо богатого кокошника, который всегда венчал её царскую голову, был белый плат. Видно тяжела была государыне её ноша.

Завидев вернувшегося сына, Заряна уронила веретено, и оно покатилось, заматывая кудель. Охнули мамки и няньки, повалились царевичу в ноги.

— Я вернулся, матушка, — сказал Ваня, сверкнув счастливыми очами, и припал к материнским ногам.

Заплакала, зарыдала Заряна, не чаявшая увидеть сыночка, заставила его встать, обняла и усадила с собой на лавку. Махнула руками на мамок и нянек, отправила стол накрывать, баню топить. Велела послать гонца к отцу и братьям.

— Где же батюшка мой, государь наш Выслав, — всё еще улыбаясь, спросил Ваня.

— В чистом поле они, шатры разбили. Когда уезжали, то сказали, что поехали тебя встречать со всеми почестями. По всему свету весть прошла о том, как ты одержал победу над поганым чудищем. И как только ты с ними разминулся, сыночек мой ненаглядный, соколик мой ясный, — ласково ответила матушка.

— Я их тут подожду, матушка, — молвил царевич, пряча глаза, утыкаясь матери в плечо и целуя жесткую парчовую ткань, — а у меня есть для тебя молодильное яблочко.

— Благодарствую, сыночек мой родимый, — встала матушка с лавки и поклон Ване отвесила.

Душистое, золотистое, с румяным бочком яблочко пришлось царице по вкусу, с каждым укусом светлело лицо государыни. Появился румянец, волосы завились, пропали сединки, разгладились морщинки, натянулась на груди рубашка и сарафан, ноженьки притопнули в сафьяновых сапожках.

— Ай да яблочко, ай да сынок ненаглядный! — сказала матушка и выбросила в окошко оглодок, — а знаешь ли ты, что короста с государева лица сошла враз, как ты Змея Огненного одолел.

Матушка обняла царевича и пригласила в баньке попариться, отдохнуть с дороги. Шел Ванюша по царским хоромам и не мог наглядеться. Родные стены должны были излечить его тоску и тревогу, все сомнения развеять. Ведь не должно быть такого, что в родном дому ему зла желают? Ведь он победитель, спаситель.