Иван Змеевич и Краса Ненаглядная

Но больше всего Ване была отрадна мысль, что Крася явно на него зла не держит и рада, что проделал он путь многотрудный и опасный, чтобы её из неволи вызволить.

Махнул рукой Змей Огненный и молвил: «Явитесь гусельки златострунные» и появились в руках Красы Ненаглядной маленькие, приёмистые гусельки, изготовленные из древесины красного заморского дерева.

— Какую старину слушать изволите? — спросила она.

— Ту, что ни разу не слыхал, — вальяжно ответил Змей, и Ваня лишь кивнул, ему было приятно слышать голос девушки, и не важно, что именно она говорила, лишь бы не плакала и не поднимала на него маленький кулачок, как при последней ссоре.

Краса Ненаглядная провела пальцами по струнам и произнесла певучим голосом: «Былина о волчьем пасторе и изгнанном из стаи волке»

Все волки из лесу его сыновья,

Огромная серая стая,

Цари да бояре, лесные князья —

Дружина его удалая.

У волчьего пастыря много забот,

Готовится к дикой охоте.

Горит в нетерпенье надёжный оплот,

Дрожит в ожидании плоти.

Как ветер в ушах зазвенит, запоет,

Согнутся могучие ели,

Сорвется в погоню зубастый народ

Навстречу неведомой цели.

И если от стаи отбился один,

Споткнулся вдруг неосторожно,

То сразу накажет его господин

Иначе, увы, невозможно.

И место пустое чужие займут,

Забудут в ближайшей охоте,

Кто был этот волче? Дурак или плут?

Теперь вы уже не поймете…

Но если услышит неведомый зов,

Он вспомнит свое назначенье…

Волк выйдет из чащи забытых лесов,

Как будто из чаши забвенья.

Дорога обратно забыта теперь,

Но примет ли новая стая…

И кто он теперь: человек или зверь?

И сам он, наверно, не знает.

Волк всхлипнул, закрыв лапами глаза, а Ваня потрепал его по холке, но не сказал ничего. Когда Краса Ненаглядная закончила свою песенку, она встала, поклонилась в пояс и протянула Огненному Змею гусельки, которые тут же пропали, точно вовсе не бывали.

— Вечер откровений! — засмеялся Огненный Змей и хлопнул себя ладонями по коленям, — кое-что Ваня теперь знает о волке, хотя и не вполне осознает всю глубину открывшейся бездны.

— Она и коробейница, и дочь Бабы Яги, – уверенно ответил Ваня, посылая девушке робкую улыбку.

— Это всё, что мы можем сказать о нашей Жар-птице? Как кстати она оказывалась всякий раз там, где была нужна её помощь! Зоркие у неё глаза! Незаменимая моя помощница.

Наступила такая звенящая тишина, что было слышно, как внизу, под облаками дрожат верхушки елей.