Иван Змеевич и Краса Ненаглядная

Волк вздохнул, встал рядом и промолвил:

— Под твою ответственность, будущий победитель, освободитель и разрушитель.

С криками «оп-па» царевич и волк навалились на непокорный камень и опрокинули его. Катиться валуну было некуда, и он лишь упал набок, беспомощно глядя сакраментальной надписью вверх. Под ним оказалась выемка с плотными краями чёрной слежавшейся земли. А внутри, заботливо упакованный в дубленую кожу телёнка лежал булатный меч в расписных ножнах, богато украшенных самоцветными камнями.

Ваня счастливо взглянул на волка, и тот рыкнул от удовлетворения.

— И в разрушении старых основ есть некая польза, — промолвил серый скакун, — бесконечность богата вариантами.

— Вот для чего стоял этот камень! — вскричал Ваня, вертя в руках благословенную находку, — а надписи были только для отвода глаз. Это и был тот самый камень Алатырь, про который в былинах гусляр Афтандил мне пел.

— Может быть, — пробормотал волк, рассматривая ножны и меч, — интересно, кровь скольких вражин русского государства на этом мече… И должен ты будешь его на место вернуть после славной победы над Огненным Змеем, или можно находку присвоить и законно владеть, пользоваться и распоряжаться?

— Да брось ты бурчать, волче.

Ваня не мог прийти в себя от восхищения, и был благодарен своей судьбе за все мытарства, которые она ему преподнесла.

— Всё у меня есть теперь: силушка богатырская, верный серый скакун, меч булатный, любовь ненаглядная, — подытожил Иван-царевич, радостно посматривая на волка, — осталось только Огненного Змея победить да молодильные яблоки матушке и батюшке привезти.

— Ага, — кивнул волк и растянулся на земле, подставляя пузо теплому солнышку, — делов на два дня. Только не забудь присовокупить к этому еще и такую задачу: от старшего и среднего братцев живому уйти. Ну и семейка… Человек человеку волк. Да и папашка у тебя…

— Не сметь! — крикнул Ваня и побледнел, — Крася вон тоже говорила, что отец на верную смерть меня послал с задачей невыполнимой.

Волк закрыл глаза и сделал вид, что дремлет, несмотря на то, что солнцу садиться было рано. Радость от ценного дара судьбы у Ивана-царевича приутихла, и он даже скуксился. Опять у него не было никакого плана действий.